Защитник и Освободитель - Страница 15
Опустившись на землю, Рус на всякий случай прикрылся спиной вождя. «Пыльная стена» добавляла цепкости и силы хвату, поэтому Аграник морщился от боли.
«Молодчина Гелиния, без приказа «стену» не снимаешь, хвалю…» – подумал, решительно откинув подленькую мыслишку сделать «пулемет» и перестрелять всех к чертям собачьим. Ранее не делал его, потому как стрелять по густому лесу не очень эффективно, вернее, это вовсе бездарная трата Силы и времени. Ну, может, запугает бедняг. Он и «яму» сделал, да развеял, опасаясь наличия у отряда шаманов, которые непременно увидят у жреца Геи подозрительного Духа. Вся конспирация полетит тогда коту под хвост! А Каменный Дух нужен непременно, иначе при создании другой структуры слетит «зыбучая яма». Сейчас «друзья» сидели в своем любимом расслоении, и версия «жрец Геи» была непоколебима. И женщины ей тоже служили жрецами, хотя эти кочевники, с трудом понимающие гелинский, вряд ли об этом знали.
Кое-кто из вышедших воинов удивленно косился на то место, где только что стояла скала. Теперь от нее и следа не осталось. Рус решил воспользоваться этим впечатлением и стал «ковать железо, не отходя от кассы»:
– Доблестные воины! – Из-за «пыльной стены» приходилось орать, она приглушала звуки. – Этруски выгнали вас с ваших кочевий, их много, они – си…
И тут его речь прервал истошный женский крик:
– Аграник!!! Аграник!!!
Вождь дернулся, но не смог вырваться из цепких лап коварного «жреца», зато прокричал в ответ:
– Влада! Со мной все в порядке, любимая, не выходи… – Последние слова поникли, так как из леса выскочила растрепанная девушка… этруска.
Если Рус от удивления не открыл рот, то это только из-за железного самообладания. А вот Гелиния на несколько мгновений оторопела – «стена» пошла волнами, но, хвала богам, осталась в прежнем виде – девушка смогла взять себя в руки. Ох и огребла бы тогда насмешек со стороны законной половины!
Рослая красавица (на пару пальцев выше высокого, по меркам кочевников, воина, мимо которого пробегала), не пытаясь выхватить кинжал, упала на колени перед вождем и со слезами обхватила его… ну, чуть выше ног.
– Аграник, Аграник, – приговаривала она, и Рус не выдержал напора нежностей – отпустил командира отряда.
Тот тоже упал на колени и обнял свою девушку, успокаивающе приговаривая:
– Все хорошо, Влада, милая, это была ошибка, я случайно опустил руку… – При этом похлопывал и поглаживал… Жену?
Кто-то из воинов смотрел на эту сцену безразлично, двое презрительно отвернулись, а некоторые медленно потянулись за лежащими у их ног луками.
– Стоять! – крикнул Рус, сурово глядя на «нарушителей конвенции». Они поспешили выпрямиться. – Ты, – показал пальцем на Фарика, – подойди ко мне, объясни, кто эта девица из племени этрусков. – Одновременно с началом любовной сцены он ощутил, как давящее чувство опасности постепенно сошло на нет.
«Кажется, отвоевались», – подумал и обернулся к Гелинии. Хотел приказать ей снять «пыльную стену», но… В общем, приказал, только не сразу. Чуточку полюбовался, как в правом глазу верной супружницы застыла предательская слеза умиления.
Без «стены» звуки обрели должное звучание, и Рус вынужденно приказал практически орущему Фарику: «Говори тише, я хорошо слышу».
– …жена она ему, перед Предками обвенчаны, все по чести, – пояснил телохранитель, зауважавший после случившего всех жрецов разом и конкретно этого в частности.
– То есть, – тут внезапно вступила Гелиния, – вы захватили ее в полон, хотели сделать рабыней-наложницей…
Кочевник спокойно кивал на все ее утверждения. Он плохо понимал по-гелински, а то бы уловил в словах жрицы изрядную долю едкого сарказма. – Аграник выступил против отца, отдал всех своих борков, баранов и рабов, все сбережения и выкупил ее?
Снова кивок недоумевающего Фарика: «Чего непонятного? Плохо языком, что ли, владею? Нет, жрец понял…»
– А вы у нее согласия спросили?! Она хотела становиться наложницей?!
– А кто об этом спрашивает? – удивился все еще не понимающий сути возмущения женщины Фарик.
– Гелиния! Успокойся, вспомни, кто ты есть, – строго произнес Рус, нажимая на слово «ты».
Кочевники поняли этот окрик как наставление старшего жреца – младшему собрату, то есть сестре, а жрица вспомнила, что она – сарматка, та же кочевница. Вспомнила и устыдилась своей слабости. Сарматские обычаи тоже не отличались мягкостью: никто бы не поинтересовался желанием рабыни становиться наложницей.
«Блин, – досадливо подумал Рус, – «Рабыня Изаура» и сюда добралась, и здесь бабы на нее западают. Надо прекращать это безобразие».
– Аграник! – скомандовал он. – Отставить нежности! Ты воин или кто?!
Вождь вскочил. За ним поднялась и Влада, оказавшаяся на полголовы выше мужа. Она скромно встала за его спиной.
– Зови весь отряд, речь держать буду. Не бойся, всех спасу, кто хочет спастись. Вы – воины, а не разбойники. Начудить не успели? В смысле купцов не грабили, безоружных не били?
– Я – не боюсь! – гордо заявил вождь рода Пангирров. – Но я отвечаю за своих людей! Не грабили мы никого! Да и откуда сейчас купцы? Все по домам сидят.
– Зови. Бабы с ребятней пусть тоже не боятся, отвечаю…
Аграник подумал, что перед богиней, а Рус не уточнил.
На вырубленной вдоль дороги десятишаговой зоне разместилась примерно сотня человек, в основном женщины и дети. Мужчин, включая стариков, насчитывалось всего два с половиной десятка, трое из них – шаманы. Последние стояли возле самой кромки леса: два относительно молодых, чернобородых и один седой как лунь, с длинной бородой, чуть ли не заправленной в пояс. У всех троих – рунные посохи с набалдашниками из черепа большой кошки и недобрые недоверчивые взгляды.
– Народ… – Рус покосился на вождя и дождался подсказки, почему-то с указанием на рисунок кошки на одной из грудных пластин. – …Пангирров! Не надоело вам шататься по лесам, голодать и бояться каждой мыши?
Мужские голоса недовольно загомонили. Шаманы молчали.
«Только бы от них хлопот не было, не допусти, Величайшая!» – взмолился Рус. Незнание ими языка отринул сразу. Кто, если не они, самые грамотные?
– Этруски сегодня оказались сильнее, – продолжал жрец. – Вам предстоит выбирать: либо погибнуть всем, и тогда Пангирры совсем исчезнут с лица земли (он уже узнал, что их род насчитывал всего одну кочевую стоянку и что они – наследники некогда многолюдного племени, перебитого другими родами задолго до этрусков), либо остаться жить с надеждой на возрождение! Выбирайте, гордый народ Пангирров! – Не давая долго рассуждать, хитрый Рус продолжил, перекрывая выкрики на непонятном языке: – Выход один – принять посвящение Гее! Тогда этруски вас не тронут, и вы снова сможете спокойно кочевать! Конечно, о набегах придется забыть…
– Как забыть и своих Предков! – сильным голосом перебил его старый шаман. Говорил на чистом гелинском: – Забыть их заветы, отринуть законы, не взывать к их Душам! – С этими словами стукнул посохом по ярко-зеленой весенней траве и принялся гладить череп зверя, что-то шепча. Этим же занялись и его напарники. На Руса повеяло прибывающей Силой из «мира Предков».
Он вспомнил мощь Озгула и стал лихорадочно соображать, как, не показывая своих Духов и не прибивая шаманов – народ не поймет, – одержать убедительную победу.
– Остановитесь! – приказал своим подчиненным Аграник, но они его не слушали.
Тарик и Фарик потянулись было к ближайшим воинам за луками, но передумали; решили подождать исхода неизбежного противостояния жрецов и шаманов. Они лишь плотнее придвинулись к своему вождю и ловко перехватили щиты со спины, сразу вдев руки в ременные петли. То же самое, досадно плюнув, сделал и сам Аграник, а люди поспешили убраться с пути между жрецами и шаманами.
Жизни последних спас частый цокот копыт. Все замерли, а через десять томительных сердечных ударов, за которые Рус успел наполовину собрать «пулемет», а Гелиния полностью подготовила «пыльную стену», к вождю подскочил всадник – мальчишка лет десяти.