Защитник и Освободитель - Страница 11

Встреча получилась неожиданно теплой, не чета вчерашней. Эрлан, не без помощи Верховного жреца, окончательно взял себя в руки, смирился со своим положением. С удовольствием, под легкое белое вино, вспомнили былые подвиги, и Вавилиан приступил к обстоятельному докладу. Он так и остался Хранителем традиций, только теперь не грусситов, а всей Этрусии, и хранил, кроме старых традиций, новые наказы «сына Френома». Надо ли упоминать, что Гелиния сидела тише мыши, а уши навострила почище лисицы? Особенно когда разговор шел о подвигах. Многое предстояло выдержать скрытному Русу – не позавидуешь.

Воины обеих партий охотно откликнулись на призыв «окончательного решения кочевого вопроса». Не без трений, конечно, но в целом армия, где сохранили партийные подразделения, показала себя неплохо. Эрлан поправил: «Блестяще», осторожный Вавилиан промолчал.

– Нет, нет, нет! – встрял Рус. – Партийцев необходимо смешивать везде, где только можно! Армия – наиболее подходящий институт, с нее и надо начинать! Забыть быстрее о вековых распрях, забыть!

– Это наказ? – невозмутимо спросил Хранитель традиций, пододвигая себе чистый лист. Секретарь незаметно вложил ему в руку перо.

– Ты что, Рус? – Слово взял Эрлан. После вчерашней пьянки он стал относиться к нему, как к ровне. По крайней мере, в общении. – Так просто это не сделаешь, на своих министрах убедился! Если в одном ведомстве сидят бывшие враги, то плюются, саботируют, интригуют, а ты говоришь – армия! Как бы в спину не ударили.

– А Филарет пробовал?

– Нет, конечно!

– Пусть пробует, – твердо сказал Рус и поправился: – Я сказал «пробует», это не значит, что надо немедленно рушить все устоявшиеся порядки. Пусть начинает с самых боевых частей, с общих дозоров. Но политику вести на окончательное смешение! – И соизволил пояснить: – Мне пришлось послужить в армии, куда приходили ненавидящие друг друга народы. В спокойном гарнизоне – да, вражда сохранялась, но в боевых условиях я ни разу не слышал, чтобы кто-то стрелял в спину своему исконному недругу. Общий враг объединяет, и я удивлен, что Филарет того не ведает. – Он умолчал о случаях стрельбы по «товарищам» из-за иных причин, которые в Афгане бывали.

– Конечно, знает! Но… – возмутился Эрлан.

– Понимаю, – перебил его Рус, – зачем ломать устоявшиеся полки, если и так все идет неплохо? Но впредь – передай ему мой наказ, однако напомни, чтобы не переусердствовал. Будущее будущим, но и снижать боеготовность армии ни к чему. Все в меру. Понятно?

– Ты вспомнил свою жизнь? – внезапно спросил Фридлант.

– Кое-что, – уклончиво ответил «сын Френома» и всем видом показал, что обсуждать свою биографию не намерен.

Вавилиан продолжил доклад. Положение в стране, отношения в верхушке знати, созыв Думы. Когда дошло до создания ордена, Хранитель передал слово Эрлану, который, даже будучи царем, эту проблему не смог скинуть на подчиненных. Слишком нова она оказалась и как раз соответствовала его знаниям: Академия и долгая жизнь в «просвещенных» странах, где ордена действуют давным-давно. Вообще-то он сильно сомневался в необходимости такого заведения, без которого в Этрусии прекрасно обходились, обучаясь магии Призыва при храмах, но с Русом не поспоришь.

Не успел Эрлан приступить к докладу, как был вежливо остановлен Верховным жрецом Фрегора – столицы царства.

– Ты прости, Рус, – Фридлант смело обратился к пасынку Френома, – но я тоже недопонимаю причины создания нового учебного учреждения. Объясни. И наше рвение удесятерится.

– Хм, я удивлен… – Рус, подумав, обратился к царю: – Эрлан, ты учился в Академии и с тобой множество гросситов. И как, враждовали? Нет. А после учебы так ли ты желал навредить сокурснику, как другому гросситу?

– Ты прав, Рус, – несколько озадаченно согласился Эрлан. – С одним мы даже переписывались…

– Знаю, посланник в Тире, я с ним общался. Это одна сторона общего ордена, а другая… – Четвертичный Царь снова задумался на полстатера. Ему внимали, чуть ли не глядя в рот. – Системы Призыва Духов в разных храмах разные. Это и плохо, и хорошо… я немного запутался. Надо собрать наставников, дающих лучших выпускников. Пусть они обсудят друг с другом их методы. Они, согласитесь, очень личные. Потом приду я, обещаю, и тоже внесу свою лепту, свой метод Призыва. Ты включен в работу, Фридлант?

Жрец кивнул.

– Докладывай, Эрлан. – Рус, посчитав свою миссию выполненной, облегченно выдохнул.

– …поэтому пока организовываем один, при одном фрегорском храме. Уже прислали копии методов Укрощения Духов… – Услышав эти слова, Рус не выдержал, поморщился. Повисла неловкая пауза, но, так как «божий сынок» явно ждал продолжения, царь продолжил, но уже неуверенно: – Структуры из Силы Призыва прислали астральные координаты всех известных мест. Это случайно, теперь они бесполезны…

– Стоп! Как раз они-то очень полезны! Для меня. А может, и… но это после. Продолжай.

Собственно, далее пошли хозяйственный вопросы, в которые Рус не особо вникал. На всех, склонных к Призыву, одного ордена не хватит, поэтому большинство так и продолжат обучение по старинке, в храмах, однако в первую школу соберут самых способных, примерно пять сотен на курс.

Да, помимо ордена сам царь курировал еще и реформу налогообложения, с целью сделать невыгодным князьям держать личные дружины, а передавать обученных воинов на казенное содержание. Затратно, но в перспективе это резко снизит возможность новой гражданской заварушки. Мало ли причин для самодурства и помимо партий грусситов и гросситов! Рус искренне похвалил Эрлана за эту инициативу, о которой сам не догадался, и, быстро проанализировав факты, пришел к выводу, что всего за три с половиной месяца его отсутствия работа проделана колоссальная!

«И после этого Эрлан считал себя марионеткой? В корне неправ. А Филарет? За два месяца пройти огнем и мечом до незамерзающего океана! Это больше двух сотен миль на запад! Правда, много недобитков осталось, но с ними разбираются».

Рус выразил восхищение объемом выполненной работы и еще раз поблагодарил всех присутствующих и заочно командование армией. Все, включая завороженную обилием сведений Гелинию, дружно встали и с достоинством поклонились. «Божий пасынок» почувствовал неудобство. Вроде как не за что, но… приятно, черт побери!

Пообедали здесь же, на колесном столе, похожем на вчерашний. Разумеется, не употребляли. Серьезное дело – совет!

Отобедав, Рус наконец сказал главное, о чем давно чесался язык:

– Мне надо посмотреть все координаты, желательно с их привязкой к реальной карте.

– Князь… – Секретарь Горлик, поклонившись, впервые подал голос, который оказался приятным баритоном. Опытный царедворец не сомневался в титуле «Четвертичного Царя»: бывший – значит, князь. – Их две тысячи триста двадцать, многие написаны просто с названием мест, с картой их еще не соотнесли.

– Давай так, – чуть подумав, ответил Рус, – я буду смотреть, читать, а ты стоять рядом и показывать это место на карте. Идет?

– Как прикажешь, князь, но это… с учетом того, что есть координаты, уже нанесенные на карту… займет не меньше двух четвертей непрерывной работы. Мой долг – предупредить, но я готов.

– Я тоже, – сказал Рус и посмотрел на остальных. – Все… товарищи. – Слово всплыло само. Но не мог он после изнурительного и такого объединяющего совещания назвать Эрлана, Вавилиана и Фридланта «господами» или «уважаемыми» – это отдаляет. – Можете быть свободными. Я вынужден занять твою комнату, Эрлан. Вот, кстати, поводите Гелинию по дворцу, сводите в храм. Ей интересно. Правда?! – спросил с таким напором, что жена вынужденно согласилась. – Я так и знал. Нет, если хочешь, отдохни.

– Что ты, Рус, я ни капли не устала! – соврала она.

В ее голове с громким бульканьем варилась каша, однако надо поддерживать реноме мужа – божьего сына, дарки его раздери! Придется походить, повосторгаться. Тело можно легко взбодрить Силой, но голову…

Перед уходом к Русу незаметно подошел Фридлант.