Защита Лужина - Страница 85

громное полотно, где художник изобразил все мучение грешников в аду, – очень подробно, очень любопытно. Побывали они и в театре, и в Зоологическом саду, и в кинематографе, причем оказалось, что Лужин никогда раньше в кинематографе не бывал. Белым блеском бежала картина, и, наконец, после многих приключений, дочь вернулась в родной дом знаменитой актрисой и остановилась в дверях, а в комнате, не видя ее, поседевший отец играет в шахматы с совершенно не изменившимся за эти годы доктором, верным другом семьи. В темноте раздался отрывистый смех Лужина. «Абсолютно невозможное положение фигур», – сказал он, но тут, к великому облегчению его жены, – все переменилось, и отец, увеличиваясь, шел на зрительный зал и вовсю разыгрался, сперва расширились глаза, потом легкое дрожание, ресницы хлопнули, еще некоторое дрожание, и медленно размякли, подобрели морщины, медленная улыбка бесконечной нежности появилась на его лице, продолжавшем дрожать, – а ведь старик-то, господа, в свое время проклял дочь… Но доктор – доктор стоит в стороне, он помнит, – бедный, скромный доктор, – как она, молоденькой девочкой, в самом начале картины, бросала в него цветами через изгородь, пока он, лежа на траве, читал книгу: он тогда поднял голову: просто – изгородь, но вдруг из-за нее вырастает девический пробор, а потом пара большущих глаз, – ах ты. Господи Боже мой, какое лукавство, какая игривость! Вали, доктор, через изгородь – вон бежит милая шалунья, прячется за стволы – лови, лови, доктор! Но теперь все это прошло. Склонив голову, безвольно опустив руки, в одной – шляпа, стоит знаменитая актриса – (ведь она падшая, падшая…). А отец, продолжая дрожание, принимается медленно открывать объятья, и вдруг она опускается на колени перед ним. Лужин стал сморкаться. Когда же они вышли из кинематографа, у него были красные глаза, и он покашливал и отрицал, что плакал. И на следующий день, за утренним кофе, он вдруг облокотился на стол и задумчиво сказал: «Очень, очень хорошо». – Он подумал еще и добавил: «Но играть они не умеют». «Как не умеют? – удивилась жена. – Это же первоклассные актеры». Лужин искоса взглянул на нее и сразу отвел глаза, и что-то ей не понравилось в этом. Внезапно она поняла, в чем дело, стала решать про себя вопрос, как заставить Лужина забыть эту несчастную игру в шахматы, которую дурак режиссер счел нужным ввести для настроения. Но Лужин, по-видимому, тотчас сам забыл, – увлекся настоящим русским калачом, который прислала теща, и глаза у него были опять совсем ясные.

Так прошел месяц, другой. Зима была в тот год белая, петербургская. Лужину сшили ватное пальто. Нищим русским были выданы некоторые старые лужинские вещи, – между прочим зеленое шерстяное кашне швейцарского происхождения. Нафталинные шарики источали грустный, шероховатый запах. В прихожей висел обреченный пиджак. «Он такой комфортабельный, – взмолился Лужин, – такой чрезвычайно комфортабельный». «Оставьте, – сказала жена из спальни. – Я его еще не осмотрела. Он, вероятно, кишит молью». Лужин снялОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com