Заплыв против течения - Страница 4

Так обычно говорят адвокаты, получившие солидный гонорар и проигравшие дело. Колесникову не хотелось спокойно служить год на периферии и прыгать вверх из Калининграда. Он хотел ковать железо, не выходя из границ Садового кольца. Но этого хотелось многим, а аппарат Министерства Обороны хотя и увеличивался с каждым годом, но при всем желании не мог удовлетворить амбиции всех желающих.

Приехав в Калининград, Колесников попытался установить в дивизии порядки, которые он навязывал подчинённым в тех частях, которыми руководил ранее. Однако быстро понял, что в дивизии сокращенного состава эти номера не проходят. Не отягощенный устаревшими догмами и принципами, характерными для его знакомых генералов, он по-своему понял те возможности, которые даёт начавшаяся перестройка.

Впрочем, в тот момент это поняли многие. «Куй железо, пока Горбачев» – с этим лозунгом миллионы бросились делать «быстрые деньги». Колесникова покоробило, когда вечером он увидел одного из своих бывших сослуживцев. Тот, набрав 20 лет выслуги, уволился из армии и раскатывал по городу на своей «копейке» с шашечками на крыше – частник с официальной лицензией на извоз. Он зарабатывал за месяц извозом раза в 4 больше, чем Колесников. Конечно, были и накладные расходы, но общий баланс был явно в пользу «нового перестройщика».

Колесников не любил, когда кто-то зарабатывал больше его. Он прекрасно понимал, что извоз – это временное явление. Стать генералом в перспективе несопоставимо более выгодно, чем уволиться подполковником и «бомбить» по ночам. Сама жизнь требовала использовать свое служебное положение в корыстных целях.

Колесников, как и многие другие командиры высшего звена, тоже делал «быстрые деньги». В армии это было делать в тот момент сложно. Во-первых, офицерам было строжайше запрещено работать где-либо (даже в нерабочее время). Во-вторых, низко квалифицированный труд был не для комдива. Но ведь деньги могут делать другие. Нужно только создать условия для этого.

Обычная схема работала следующим образом. Командир договаривается через своих людей с новоявленными коммерсантами о неквалифицированной работе, которую могут выполнить солдаты. Затем один из его ближайшего окружения вывозил солдат на работы, обеспечивал секретность проводимой операции и по её завершению доставлял выручку командиру. Коммерсанты кормят солдат обедом, угощают жвачкой и сигаретами. Командир делится мизерной частью прибыли с людьми, которые обеспечивали ее проведение. Вроде бы все довольны… Однако много мороки, да и спать все реже удается спокойно. Не криминал, конечно, но должности можно лишиться в два счета. Опять же значительная часть дохода уходит на подкормку нужных людей. Особисту, чтобы не настучал в КГБ, многочисленным проверяющим, которым почему-то всегда что-то известно. В итоге – солидные доходы тают на глазах. А ведь, чтобы на самом деле через год прыгнуть на повышение, нужно аккумулировать деньги. Нужно заводить знакомства с новыми людьми, от которых он зависит, водить их в рестораны, делать подарки… Денег хронически не хватало.

Можно было использовать и другие – более быстрые способы наживы. Например, составив акт об уничтожении оружия и боеприпасов, продать их. Деньги большие и быстрые, но тут уже и в тюрьму можно угодить запросто.

Третий, сравнительно безопасный и быстро доходный способ, к большому сожалению Колесникова, был для него пока что не доступен. Квартиры! Самый больной вопрос в Калининграде. Пустить квартиру в обход всех комиссий и очередей за взятку – мечта любого начальника, распоряжающегося жильем. Но дивизия Колесникова подчинялась штабу округа в Риге, а квартиры получали от Калининградских местных властей и штаба общевойсковой армии в Калининграде. И те, и другие с жильем расставались с неохотой и под большим нажимом сверху. Но вот забрезжил свет – дивизии выделили средства на постройку своего многоквартирного дома хозяйственным способом. Уж этого упустить нельзя!

Очередь на жилье в дивизии превышала все разумные нормы, но Колесников, как ни странно, увидел в этом плюсы. «Надежда умирает последней», не так ли? Ведь стоит пообещать человеку квартиру вне очереди, он в лепешку разобьется, что угодно ради этого сделает.

Коммунист Колесников вдруг вспомнил «Евангелие». Иуда продал Иисуса Христа за 30 серебряников. Маловато будет? Как посмотреть. За 30 серебряников 2000 лет назад можно было купить участок земли за стенами Иерусалима площадью около 2 гектаров. Сейчас такой участок стоит около 1 миллиона долларов. Значит, Иуда продал учителя за миллион зеленых. А сейчас люди не то, что продать – убить готовы кого угодно за тысячу рублей.

– И чем я не Бог? – сказал Колесников, глядя в зеркало. Настроение стало улучшаться.

VI

– Разрешите, товарищ полковник? – в дверях, подобострастно изогнувшись, стоял замполит Вилков.

– Заходи, раз пришел.

Колесников презирал Вилкова, так как был неплохим психологом и прекрасно разбирался в людях. С такими, как Вилков, не то, что в разведку идти – в туалете рядом постеснялся бы стоять. Однако Вилков был ему нужен. В противотанковом полку это был единственный человек, которым можно было манипулировать без каких-либо ограничений. К тому же противотанковый полк был наиболее проблемным для Колесникова. Оттуда можно было ожидать неприятностей. Последний случай с мордобоем у солдат стал реальным подтверждением. Командир полка стал совершенно неуправляемым. Тоже мне, хранитель законности. Раньше воровал, как все остальные. Не постеснялся даже через своего водителя поменять коробку передач на персональном «УАЗе», сняв новую с машины из неприкосновенного запаса. И вообще, там подобралась кучка диссидентов во главе с этим Лазаревым – придурком, которого выслали из Польши в 24 часа за его доморощенный трактат о перестройке в Вооруженных Силах. Колесников читал этот трактат. В принципе, ничего необычного. Сейчас в газетах и не такое прочитать можно. Ну, предложил упразднить политорганы в армии – «Тормоз перестройки». Тоже не криминал. Но размножить свою статейку на ротаторе, развезти её по ближним воинским частям, а в дальние почтой разослать? Тоже мне революционер, мать его!

– Вот, товарищ полковник! – прервал Вилков затянувшуюся паузу. Материалы расследования и приказ по части.

– Мы с вами это уже обсуждали, – Колесникова начинала бесить бестолковость замполита. – Приказ отпечатали? Хорошо. Зачем надо было ко мне сюда ехать? Я доверяю вашей машинистке.

– Возникла некоторая проблема, – растерянно проговорил Вилков. – Дело в том… как лучше сказать…

– Что вы тянете? – рявкнул Колесников. – Что ещё случилось? Ещё какое-нибудь ЧП?

– Нет… Просто… командир Ткаченко в отпуске… а начальник штаба Политов приказ этот подписывать отказался.

– Что???

Колесников нажал кнопку селектора.

– Слушаю, – раздалось в динамике.

– Политов! – с металлом в голосе проговорил Колесников. – Почему не подписан приказ по поводу драки?

– Приказ не подписан, потому что это филькина грамота, а не приказ. Кто проводил это так называемое расследование? Вы что, хотите, чтобы потом уже меня Трибунал судил?

Колесников поморщился. Политов был еще одним неуправляемым офицером в противотанковом полку. В Калининград он вернулся из Афганистана с орденом Славы. Семью оставил у своих родителей, а сам жил в полку, в учебном классе на 2 этаже. Солдатская койка да пара чемоданов – вот и все нехитрое имущество Политова в Калининграде. Служил он добросовестно, с подчиненных за упущения мог снять стружку, но и при необходимости помогал им, чем мог. Это в сочетании с его независимой позицией обеспечивало ему огромный авторитет среди солдат и офицеров, чем, увы, не мог похвастаться Колесников.

– Не горячитесь, Политов! – сменил тон комдив. – С солдатами проведена работа. Сержант Солонин не имеет претензий к рядовому Якушеву. Он сам это написал отдельной бумагой. К тому же после окончания лечения я разрешаю Вам отправить его в отпуск на 10 суток. И рассмотрю возможность перевести его в другую часть. У вас не будет никаких проблем с этой историей. Кстати, завтра Вы должны убыть на месячные сборы в Ригу. Но, если у Вас есть возражения, я пойду Вам навстречу. Тем более что Ваш командир в отпуске.