Записки народного депутата - Страница 4

Вот об этом решил спросить паренька въедливый член бюро.

– Что ты знаешь о «доктрине Эйзенхауэра»?

Не ожидавший такого подвоха, вступающий не моргнув глазом выпалил: «Это… это жена Эйзенхауэра!»

Общий смех смутил не только этого паренька, но и «экзаменатора». После он сбавил тон, стал соизмерять вопросы с возрастом и опытом вступающего в союз.

Каждая прожитая неделя давала нам уверенность в правильности выбранного стиля работы. Люди увидели реальные дела комсомольцев: рядом с райкомом комсомола в выходные дни благоустроили детский парк; вдоль автотрассы, идущей из города, посадили деревья; после смены наши активисты частенько докладывали об обнаруженных в заброшенных горных выработках различных нужных для дела материалов; начали не только фиксировать пере-простои железнодорожных вагонов, но и помогать в их загрузке и выгрузке; к радости ребятни, во дворах стали оборудовать хоккейные площадки; даже провели шахтерскую спартакиаду. А когда потребовалось поддержать строительство Запсиба, то многие ребята и девчата выпускных классов школ № 9 и № 47 в полном составе написали заявления с просьбой направить их по комсомольским путевкам на строительство нового металлургического гиганта.

Наша активность не осталась незамеченной. Меня избирают в районный совет депутатов трудящихся. Райком партии, партийные комитеты по нашим рекомендациям выстроили из комсомольских рядов резерв руководящих кадров.

С нами стали считаться руководители предприятий, шахт и угольного треста. А главное, молодежь, с которой мы вместе работали, поверила нам, и сейчас, при встрече, из уст убеленных сединами людей часто слышны добрые слова о том времени.

Недавно бывший секретарь комитета комсомола Запсиба Виктор Клинов как святыню семьи показал мне комсомольскую путевку, которую я вручил его жене Ларисе. Она была из тех классов – выпускница школы № 47.

За нами шли и потому, что с нами ребята встречались в классе школы, в забое шахты, на стройке, с лопатой на воскреснике, в футбольной команде. Мы могли ответить на их вопросы, услышать тревогу и разделить радость.

А когда после моих рассказов на Запсиб по комсомольской путевке приехала с Тамбовщины моя сестра Валя Духанина, ставшая потом прославленной электросварщицей, а вслед за ней уже и ее сестра Маша, ни у кого не возникало сомнений, что слова секретаря райкома не расходятся с делом: агитируя других, он начинает с себя.

Помогала в этом и моя супруга Людмила. Ее институтская подруга Нина Агеева взялась за своего мужа Виктора Дмитрина, работавшего начальником участка на стройке в Подмосковье. Им тоже вручили комсомольские путевки. В.Д. Дмитрии стал затем главным инженером строительного управления на строительстве Запсиба, а Н.С. Дмитрина (Агеева) учила детей, готовила будущих строителей и металлургов.

Вот такую протекцию мог предложить райком комсомола – работу на переднем крае страны – в Сибири, где было неустроенно и трудно, где лютовали морозы и разливалось половодье рек, где никто не мог обещать безоблачной жизни и карьерного роста. Но в том и состояла основа поступков этих людей – у них была вера, что зовет их не блат, а организация и она поддержит в нужную минуту.

Вспоминая годы работы в Сталинске (извините – конечно, в Новокузнецке), не могу не сказать добрых слов о моих товарищах, работающих в горкоме комсомола. Василий Кулик, Виталий Вьюшин, Николай Сизых – они многое делали, чтобы мы, работающие в райкомах комсомола, жили не местечковыми интересами, а проблемами города. В то время в городе ударными комсомольскими был не только Запсиб, но и новые мощности на Кузнецком металлургическом комбинате, заводы алюминиевый и ферросплавов, шахты и разрезы. И общей нашей мечтой был преображаемый «город-сад», воспетый поэтом.

И эти заботы становились общим делом организации. Была найдена действенная форма вовлечения энергичных молодых людей в эту работу. Созданный при горкоме комсомола совет молодых ученых на многие годы оставил о себе добрую память в городе. Он был мозговым центром, объединившим большой отряд молодых специалистов, работающих в научно-исследовательских институтах и лабораториях, творческих союзах, организациях культуры: каждый, кто был талантлив, смотрел на окружающий мир неравнодушным взглядом, со своими идеями, анализом, размышлениями, мог прийти в этот круг товарищей, получить поддержку или разделить сомнение.

Эта дискуссионная площадка позволяла говорить откровенно, остро и без оглядки на окрик или донос. И мы, молодые специалисты, работающие в райкомах, тянулись к этим ребятам. Это была наша среда, и наш голос, с утра до поздней ночи бывших среди молодежи, тоже вливался в этот поток раздумий и идей.

С мечтой о городе будущего мы связывали и усилия по борьбе со всякими антиобщественными проявлениями. С улыбкой думаю о перегибах, рожденных желанием сделать это как можно эффективнее. И это для нас тоже был опыт: учиться на ошибках товарищей.

В Центральном райкоме комсомола, где первым секретарем был В. Скоков-смелый, порой бесшабашный, вожак молодежи, решили всех залихватски переплюнуть, отличиться оригинальностью.

Комсомольским отрядам, выходившим вечерами в рейды, вменялось: хулиганов, нетрезвых, драчунов и даже стиляг (одетых по особой моде того времени молодых людей) задерживать и приводить в райком комсомола. Утром задержанных бедолаг выводили на улицы и площади, вручали в руки метла и ведра с яркой надписью на них: «вор», «пьяница», «хулиган». А узкие брюки стиляг распарывали с наукой: не появляться впредь в этом вызывающем виде в общественных местах.

Шумная недобрая молва поползла по городу об этих рейдах. Вроде притихли дебоширы, но как унижали людей! Да и ни по какому закону такое не позволялось. Поправили товарищей…

И опять в этом райкоме выделились.

В то время состоялся «исторический визит» руководителя Советского Союза Н.С. Хрущева в Соединенные Штаты Америки. Пресса буквально неистовствовала. На борт теплохода, на котором плыла делегация, потоком шли телеграммы отдельных граждан, целых коллективов с выражением самых высоких чувств и пожеланий. Верноподданическую телеграмму послал все тот же В. Скоков. И все бы ничего, но уж слишком велико количество слов в ней. Много денег на это потратил райком, и сотрудники аппарата остались без зарплаты. Факт попал в акт ревизии. Но кто мог решиться на какие-то выводы по нему? Ограничились внушением.

Незатихающей болью осталась трагедия, случившаяся на строительстве 5-й домны на Кузнецком металлургическом комбинате. Взорвался каупер, проходивший предпусковую опрессовку. Это была ударная комсомольская стройка, и на городском воскреснике был весь наш актив.

Все объекты, связанные с домной, в этот день были буквально усыпаны людьми. И взрыв унес жизни 55 человек. Это была народная трагедия. Весь город рыдал при виде бесконечной вереницы гробов, двигающейся по улицам… Во главе сопровождавших ее шел сгорбившийся, постаревший сразу на десятки лет С.М. Пилипец – первый секретарь обкома партии.

Много недочетов высветил этот взрыв в работе строителей и комбината. Главное – это спешка бесконечная… Обязательно к Новому году сдать в эксплуатацию! Естественно, полетели головы.

Но ушли из жизни замечательные люди, их не заменишь на земле… И это стало нравственной травмой нашего времени и поколения, следы от которой не рубцуются с годами.

За годы многое пришлось пережить и испытать: встретить удивительных людей, учиться у мудрых наставников, помогать в росте юным талантам, радоваться успехам и преодолевать невзгоды; но память о райкоме комсомола – первом коллективе, за работу которого был ответственен, хранится как светлая страница жизни.

События первого года работы в Москве в аппарате ЦК ВЛКСМ особенно памятны. За это время я побывал в разных регионах страны, очарованный ее пространствами и красотами; познакомился с яркими личностями, каждая из которых оставила на всю жизнь в карте памяти «свою отметину»; осознал размах и дееспособность организации, в которую был призван служить; вооружился тонкостями аппаратной работы, которые затем всю жизнь, извлекая из глубины сознания, применял в различных жизненных ситуациях – словом, прошел краткосрочный курс «моих университетов».