Запечатленный ангел - Страница 25

е, этой иконе не покланяйся".

Я говорю:

"Почему?"

А он отвечает:

"Потому что она адописная", - да с этим колупнул ногтем, а с уголка слой письма так и отскочил, и под ним на грунту чертик с хвостом нарисован! Он в другом месте сковырнул письмо, а там под низом опять чертик.

"Господи! - заплакал я, - да что же это такое?"

"А то, - говорит, - что ты не ему, а мне закажи".

И увидал уже я тут ясно, что они одна шайка и норовят со мною нехорошо поступить, не по чести, и, покинув им икону, ушел от них с полными слез глазами, славя бога, что не видал того мой Левонтий, вера которого находилась в борении. Но только подхожу домой, и вижу, в окнах нашей горенки, которую мы нанимали, свету нет, а между тем оттуда тонкое, нежное пение льется. Я сейчас узнал, что это поет приятный Левонтиев голос, и поет с таким чувством, что всякое слово будто в слезах купает. Вошел я тихонько, чтоб он не слыхал, стал у дверей и слушаю, как он Иосифов плач выводит:

Кому повем печаль мою,

Кого призову ко рыданию.

Стих этот, если его изволите знать, и без того столь жалостный, что его спокойно слушать невозможно, а Левонтий его поет да сам плачет и рыдает, что

Продаша мя мои братия!

И плачет, и плачет он, воспевая, как видит гроб своей матери, и зовет землю к воплению за братский грех!..

Слова эти всегда могут человека взволновать, а особенно меня в ту пору, как я только бежал от братогрызцев, они меня так растрогали, что я и сам захлипкал, а Левонтий, услыхав это, смолк и зовет меня:

"Дядя! а дядя!"

"Что, - говорю, - добрый молодец?"

"А знаешь ли ты, - говорит, - кто это наша мать, про которую тут поется?"

"Рахиль", - отвечаю.

"Нет, - говорит, - это в древности была Рахиль, а теперь это таинственно надо понимать".

"Как же, - спрашиваю, - таинственно?"

"А так, - отвечает, - что это слово с преобразованием сказано".

"Ты, - говорю, - смотри, дитя: не опасно ли ты умствуешь?"

"Нет, - отвечает, - я это в сердце моем чувствую, что крестует бо ся Спас нас ради того, что мы его едиными усты и единым сердцем не ищем".

Я еще пуще испугался, к чему он стремится, и говорю:

"Знаешь что, Левонтьюшко: пойдем-ко мы отсюда скорее из Москвы в нижегородские земли, изографа Севастьяна поищем, он ноне, я слышал, там ходит".

"Что же: пойдем, - отвечает, - здесь, на Москве, меня какой-то нужный дух больно нудит, а там леса, поветрие чище, и там, - говорит, - я слыхал, есть старец Памва, анахорит совсем беззавистный и безгневный, я бы его узреть хотел".

"Старец Памва, - отвечаю со строгостию, - господствующей церкви слуга, что нам на него смотреть?"

"А что же, - говорит, - за беда, я для того и хотел бы его видеть, дабы внять, какова господствующей церкви благодать".

Я его пощунял, "какая там, говорю, благодать", а сам чувствую, что он меня правее, потому что он жаждет испытывать, а я чего не ведаю, то отвергаю, но упорствую на своем противлении и говорю ему самые пустяки.

"Церковные, -Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com