Замок на Воробьевых горах - Страница 7

— А почему именно мальчишки?

— Что?

— Почему именно мальчишки? Разве девочки не способны на жестокость?

Вика растерянно захлопала ресницами.

— Способны, конечно, но… — Она нахмурилась. — Что-то я не понимаю. Вы что, серьезно?

Мария улыбнулась:

— Нет, конечно. Я просто пошутила.

— Уф-ф… — Вика улыбнулась, блеснув ухоженными зубками. — Вы прямо как следователь.

— А ты говорила со следователем?

— Конечно. Сабуров ведь учился в моей группе. Следователь беседовал с каждым из нас.

— Ясно. Ладно, давай сменим тему.

Но заговорить на другую тему не удалось, потому что в тот момент к столу подошла еще одна девушка. Невысокая, стройная, почти хрупкая, с бледным лицом и длинными черными, не очень чистыми волосами. Глаза девушки были обведены темной тушью. Из проколотой ноздри торчал серебряный гвоздик.

Она скользнула безразличным взглядом по лицу Марии и буркнула, обращаясь к Вике:

— Привет.

— Привет, — ответила Вика тоном, в котором не было и намека на приветливость. — Мария Степановна, познакомьтесь, это Настя Горбунова. Она тоже учится в нашей группе.

— Очень приятно, — сказала Мария.

— Мне тоже, — снова буркнула девушка и воззрилась на Вику. — Вика, мне нужно с тобой поговорить.

— Если ты не заметила, я не одна.

— Я буду в курилке. Подойдешь?

— Возможно.

Черноволосая скользнула взглядом по лицу Варламовой и небрежно бросила:

— До свидания.

Затем, не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро зашагала к выходу.

— Твоя подруга? — спросила Мария у Вики.

Та фыркнула:

— Вот еще! Она же готка.

— Кто? — не поняла Мария.

— Ну, есть ребята, которые балдеют от всего, что связано с адом и смертью. Они слушают Мерлина Менсона, Хим и Найтвиш. Читают и смотрят ужастики. Одеваются в черное и напускают на себя зловещий вид. Некоторые воображают себя колдунами и ведьмами. В общем, ведут себя как полные крези, — подытожила Вика.

— Зачем же они это делают?

— Да ни за чем. Просто выпендриваются. Знаете, как про таких говорят? Некрасивые дети небогатых родителей. Нужно же им как-то обратить на себя внимание.

— Ясно.

— К тому же она инвалидка, — небрежно продолжила Вика. — У нее артрит или еще что-то. Иногда ее так кособочит, что смотреть страшно. Ой… — Вика смущенно взглянула на костяной набалдашник трости. — Простите, я забыла, что вы тоже…

— Не напрягайся, — успокоила ее Мария. — Тем более что никакого артрита у меня нет. Пять лет назад я попала в автомобильную аварию, вот с тех пор и хожу с тросточкой. — Мария улыбнулась и добавила: — Как Чарли Чаплин.

— А что, в этом даже есть что-то экстравагантное и импозантное, — улыбнулась в ответ и Вика.

— Для женщины — вряд ли, — возразила Мария. — Но я по данному поводу не парюсь. Скажи-ка, а эта девочка… Настя Горбунова… она не дружила с Колей Сабуровым?

Вика покачала головой.

— Нет. Хотя… — Брови девушки дрогнули. — Однажды я видела, как они вместе сидели в библиотеке. Помню, еще подумала тогда: славная парочка. Калека энд калека. Ой, простите, я опять забыла, что вы тоже…

— Не переживай, — вновь успокоила ее Варламова. — Скажи-ка, а ты легко поступила в университет?

Вика улыбнулась:

— О да. У меня очень хорошая память, мне достаточно один раз прочитать текст, чтобы запомнить его. Впрочем, здесь у всех отличная память. Это ведь Московский университет!

— Значит, у тебя не будет проблем с текстом, — улыбнулась Мария. — Пожалуй, ты действительно можешь сыграть Офелию. Извини, мне пора.

Варламова протянула руку за тростью.

— Вы сейчас куда? — спросила Вика.

— К себе. Прости, я не пояснила. Руководство выделило мне комнату в студенческом общежитии. На тот месяц, пока я буду здесь.

— Ой, как здорово! А вы в каком секторе?

— В секторе «Г». Девятьсот тридцать второй блок.

Брови девушки взметнулись вверх.

— Вы серьезно?

— А что?

— Да нет, ничего. Просто… Мы с вами только что говорили о Коле Сабурове, а он ведь жил в девятьсот тридцать пятом. Совсем рядом. Надо же, какое совпадение!

— Да уж… — Внезапно Мария передумала уходить и убрала руку с набалдашника трости. — Раз уж ты заговорила о нем… Скажи, а Коля Сабуров был замкнутым парнем?

— Ну… — Вика задумалась. — В основном он был очень замкнутым. Но иногда его вдруг прорывало, и он начинал дискутировать с преподавателями и другими студентами.

— О чем?

— Да обо всем. Если речь заходила о квантовой физике, то о квантовой физике, если о наводнении в Таиланде, то о наводнении в Таиланде. Помню, однажды речь зашла о Новом Завете, и Сабуров на полном серьезе заявил, что «второе пришествие» уже состоялось, и мессия давно живет среди нас.

— Гм… — Мария задумчиво облизнула губы. — Интересная точка зрения. Как он ее обосновывал?

— Уже не помню. Меня весь этот бред мало интересует.

— Ты сказала, что он был замкнутым. У него совсем не было друзей?

— Думаю, нет.

— Чем же он занимался в свободное от учебы время?

— Сабуров-то? Известно чем. У него с собой постоянно был пакет, набитый дисками с фильмами.

— Он приносил их на занятия? — удивленно спросила Мария.

— Да нет. Просто у нас на втором этаже есть видеопрокат. Думаю, по пути на занятия он заносил туда просмотренные диски и брал новые.

— Значит, он любил кино?

— Судя по кассетам, он смотрел по два-три фильма каждый вечер. Я тоже люблю кино, но я так бы не смогла. Хотя… в его положении лучше смотреть, чем совсем ничего.

— Ты говоришь о порнографии?

Мария игриво усмехнулась.

— Угу. Он, конечно, был калека, но ведь и у калек есть желания.

— В этом можешь не сомневаться, — заверила ее Мария.

Вика снова взглянула на трость, прислоненную к стулу, и снова покраснела.

— Я все время говорю глупости, — с досадой проговорила девушка.

— Вовсе нет. Называть вещи своими именами не значит говорить глупости. Слушай, Вика, расскажи мне немного о группе. А начни с того блондина, который все время пытался вступить со мной в дискуссию.

— Вы про Витьку Бронникова?

— Угу.

— Ну, Витька из очень приличной семьи.

— В былые времена сие означало, что папа — врач, а мама — учитель, — заметила Варламова. — А что значит сейчас?

— Сейчас значит, что его папа — замглавы концерна «Роспромхим». Миллионер. Когда-то он преподавал на нашем факультете, но потом, после развала Союза, ушел в бизнес и там преуспел.

— Ясно. А что, Бронников хороший студент?

— Витька отличник. Идет на красный диплом. Очень эгоцентричен и самоуверен.

— Что ж, пожалуй, у него есть основания, — заметила Мария.

Вика пожала плечами:

— Так же, как у многих других. Вон у Эдика Граубергера мать — главный технолог на медном заводе, а отец — известный хирург.

— Ты говоришь о кудрявом парне с русой бородкой?

— Да.

— Он тоже отличник?

— Конечно. Или взять хотя бы неразлучную парочку — Стас Малевич и Денис Жиров.

— Красавчик брюнет и громила?

Вика кивнула:

— Да. Малевич, конечно, красавец и бабник, но еще и светлая голова. Он занял первое место на прошлогодней олимпиаде.

— Прямо баловень судьбы, — не без иронии проговорила Варламова. — А Жиров?

— Ну, Жиров… Он-то особыми способностями не блещет. По мне, так простой тупица.

— Тупица — в МГУ?

— А что, думаете, здесь нет идиотов? — Вика саркастически хмыкнула. — Блат, он и в Африке блат. У одного мама — профессорша, у другого папа — владелец сети станций техобслуживания. Так что кретины и здесь встречаются. Разве что в МГУ их чуточку меньше, чем в других вузах.

— Как же они учатся?

— Да по-разному. За Жирова, например, Стас все рефераты и курсовые пишет. Ну а Жиров взамен спасает его от разных неприятностей. Вот захотел, например, Малевич поселиться в общаге, так Жиров кого надо «подмазал» и выбил аспирантский блок. Там они оба и обитают — вдали от родительской опеки.