Закон меча - Страница 47

Вот и Балтика! Казалось, сама природа приветствует возвращающихся после длительного плавания моряков. Устойчивый юго-западный ветер гнал кораблики к устью Невы. Но целью эскадры являлся остров Оденсхольм, там предстояло встретиться с дромонами Ульфора. Норманн так и не рискнул зайти в Любек с оравой язычников, да и сами норвежцы предпочли путь через проливы, надеялись перехватить еще один купеческий караван. Лес мачт в переполненной кораблями гавани в первый момент серьезно озадачил Андрея: просто нереально было привести такое количество кораблей. Только по прошествии получаса, когда подошли намного ближе, Норманн смог рассмотреть все подробно. На острове собрался огромный флот мурманов, были и трофеи, но захваченные корабли стояли особняком. Не успел князь спрыгнуть на дощатый причал, как над гаванью разнесся многоголосый крик: «Один! Один! Один!»

– Слава Одину! – проорал Норманн.

– Слава сыну Одина! – отозвались мурманы.

Приветствие не понравилось Андрею, снова вокруг его имени начинали переплетаться досужие сплетни. По легендам, или как их называют скандинавы – сагам, у великого правителя по имени Один осталось много детей. Трон верховной власти имели право занимать только сыновья мифического воина. Люди простодушно верили в Норманна, связывали с его именем надежды на лучшую жизнь. А что он мог дать? Да ничего! Любой самозванец, претендуя на власть, ведет за собой людей для достижения личной цели. Норманн не собирался ни править, ни восседать на троне, ему нужны были всего лишь портал и возвращение обратно.

– Спасибо тебе за Леанту! – Варуф заключил Норманна в крепкие объятия. – Ты высоко поднял имя нашего рода!

– Любой на моем месте поступил бы точно так же.

– Вот уж неправда! Каждый воин обязан встать с мечом на защиту своего товарища. Объявив мою дочь равной высокородным господам, ты сделал намного больше!

Норманн растерялся, отдавая Леанте Титульную грамоту, он как-то не подумал о возможных последствиях. В его понимании норвежцы были любителями дальних походов, отважными воинами и рвались в бой ради боя. Сейчас обнаружилась совершенно неожиданная сторона жизненных отношений. Мурманы не только отлично разбирались в социальном устройстве окружающего мира, но и сами были не прочь занять в нем высокое положение.

– Ты честно заслужил баронский титул, – улыбнулся Андрей Варуфу. – В замке после раздела добычи получишь меч и цепь. Твое торжество должны увидеть все. – Это был экспромт, но вручить грамоту прямо сейчас – значило принизить человека.

– Спасибо за честь! Отслужу! – серьезно ответил Варуф.

– Для начала тебе необходимо определиться с границами своих владений. Под боком Гапсаль, Ганза быстро подрежет тебе крылышки.

– Я сам осмотрел окрестные земли, на востоке в двух днях пути стоит датская кирха, так что и мне надо ставить церкви.

– Ты решил принять христианство? – От удивления Норманн сделал шаг назад.

– При чем здесь вера? – изумился Варуф. – Как иначе разметить границы?

– Хорошо, в Салми возьмешь сруб церкви, а священника ищи на Валааме.

– Мне одной церкви мало, Геланд тоже земли для себя присмотрел, аборигены там рожь с овсом выращивают.

– Не возражаю. – Андрей прикинул, как лучше практически действовать в данной ситуации. – Получишь письмо для Николауса фон Кюстрова, и забирай любые земли, только Ганзу не зли.

– Да они, как мыши, сидят в Гапсале, построили епископу замок, а окрестных селян только колоколом зовут, – усмехнулся Варуф.

– Не заглядывал на северный берег? – с невинным видом поинтересовался Норманн.

– Хорошее место, рыбы и морского зверя много, но мне зимой туда тяжело идти.

– Где Ульфор? Что-то я его не вижу!

– За озером в воинском доме. Сюрприз для тебя приготовил.

Речан остался на берегу, там, кроме норвежцев, нашлось много знакомых из Новгорода. Осмуссаар стоял на оживленном морском пути, и русские торговые караваны быстро облюбовали это место как базу для промежуточного отдыха и снабжения. В воинский дом Норманн отправился в сопровождении французских дворян. Идти было всего-ничего, минут двадцать. Яркое негреющее солнце и плещущаяся в озере детвора заставили господ шевалье активно обмениваться впечатлениями. В их понимании лето в здешних краях было намного холоднее зимы в предгорьях Пиренеев, а вода в озере оставалась просто ледяной. Не успел Норманн перешагнуть порог, как стены воинского дома сотряслись от крика: «Один! Один! Один!»

– Слава Одину! – как и положено, в ответ проорал Норманн.

– Слава сыну Одина! – отозвался «верховный совет».

Здесь сидели только конунги – так называли родовых старейшин и ярлы – избранные на тинге воеводы рода. Это был действительно сюрприз, причем давно подготовленный, что легко определялось по символике одежды. У мурманов главари носили шлем с рогами из моржового уса, норги набрасывали на плечи шкуру медведя. Вероятнее всего, это сборище являлось результатом зимнего похода Ульфора за пополнением.

Паруса кораблей, словно белые облака, покрыли воды Финского залива, огромная эскадра держала курс на Нарву. От Осмуссаара до устья реки всего один дневной переход, но «военный совет» одобрил план удара с двух сторон. Во второй половине дня корабли войдут в небольшую речушку западнее Ругодива и высадят десант из сотни пеших воинов и рыцарской кавалерии. Это не отвлекающий маневр, у готландцев не наберется и двух сотен защитников. На отряд возлагалась задача перехватить беглецов, которые рванут в сторону Ревеля. От устья реки до городского причала примерно два часа пути, так что огромную флотилию обязательно заметят, заблаговременно объявят тревогу и побегут. В Нарве, как и в Таллине, привычные для двадцать первого века башни и стены появятся намного позже благодаря усилиям Петра I. А сейчас Ругодив был обнесен неким подобием сложенного из плитняка забора с площадками для лучников и пращников.

– Андрей Федорович, ты чего такой задумчивый? – Подошедший Речан сел рядом на палубу.

– Возьмем Ругодив, а окрестные земли останутся безнадзорными. Вот и сижу голову ломаю, кого туда посадить.

– Тоже мне забота! У тебя в Новгороде родни пруд пруди. Выбирай кого хочешь, верой и правдой отслужат.

– Они слишком скромны, все мысли только о деньгах. Здесь нужна напористость, новые хозяева должны в одночасье заявить свои права.

– Перед кем? Здесь до Ракобора сплошь наш народ! Тевтонцы за стены Юрьева без воинского отряда нос не кажут.

– В том-то и дело, что в Новгороде деньги на первом месте! – согласился с Речаном Андрей. – Я поставлю родственника, а он деревни за серебро продаст.

– И что ты в этом видишь плохого? Пустит деньги в оборот, твой род станет еще богаче, – возразил Речан.

– Правильно, а немец с той деревни наберет земсаргов и вернет денежки с процентами.

– Вроде ты с немцами в дружбе, вон, с правителями Ганзы запросто вина распиваешь, а не любишь их, за спиной камень прячешь, – тонко подметил верный соратник.

– Каждый должен понимать свой интерес, – задумчиво кивнул князь. – Ганза с Готландом всецело от Новгорода зависят, поэтому тихой сапой подбираются поближе к городским стенам.

– Зря ты так, мы в вечной дружбе. Они чухонцев к порядку приучают, заставляют землю пахать да ячмень нам продавать.

– Ага, а как приучат, так сразу построят в колонну и поведут на штурм городских стен! – со злостью ответил Норманн.

– Ты ищешь в соседях врагов, а должен видеть в них друзей.

– Отстань со своими нравоучениями. Послезавтра возьмем Ругодив, и весь Псков в одночасье меня полюбит.

– Хитро вывернулся! – засмеялся Речан. – Псковитяне не только любить, молиться на тебя начнут.

– Вот возьму и построю крепость в устье Невы! – сурово ответил Норманн. – Немцы с новгородцами сразу на колени встанут.

– Силенок не хватит. – Речан сразу сделался серьезным. – На тебя скопом со всех сторон навалятся.

– Да ладно! – отмахнулся Андрей. – Я пошутил. Как думаешь, бароны из мурманов вытянут здешние земли?