Загляни в свое сердце - Страница 10

Катя отвернулась, чтобы не смотреть ему в лицо. Ей казалось, что она покрывается пунцовым румянцем, и от того стало очень неловко.

Не поворачивая головы, она ответила:

–Может быть. Но разве стоит торопиться?

–Я могу быть полезен.

–Я это уже почувствовала, – она снова посмотрела на него.

–Может, есть смысл опереться на моё плечо?

И тут Катя рассмеялась – нервное напряжение в миг спало и стало легко. Теперь она не хотела продолжать этот разговор. Ей стало понятно, что Семён торопится, но он – её, у неё теперь есть время, чтобы принять решение, а он будет покорно дожидаться своей участи. Такой человек, как он, скорее всего, ей будет необходим, даже именно женатый, чтобы всегда иметь право расстаться с ним, когда кризис минует и она удостоверится в том, что окончательно стала самостоятельной. Но потом, не сейчас.

–Рано, да? Я гоню лошадей? – Семен вдруг понял её состояние.

Катя обрадовано кивнула головой.

Семён огляделся, словно оказался неожиданно в незнакомом месте, потом пожал плечами.

–Тогда… я пойду?

–Да.

–Но мы увидимся?

–Обязательно.

Он стремительно развернулся и зашагал к своей машине.

–Кто это? – подошла сзади Наташка.

Катя видела, как Семён сел в свой «Лексус», как завёл двигатель и, выкручивая руль, резко развернул машину. Не оглядываясь на неё, он помчал прочь.

–Мой хахаль, – усмехнулась Катя.

–Ты загнула! – не поверила Наташка.

–Что, не могу иметь?

Наташка задумалась, громко вздохнула.

–Можешь. Но не хочешь. А может, хочешь, но не можешь.

–Дурная ты, Наташка, – рассмеялась Катя.

* * * * *

Семён ехал в машине, горячий воздух лизал лицо. Было плохо. Он не ожидал такого поворота событий. Неужели и вправду ему всё пригрезилось: его страстное желание быть рядом с Катей, её интерес к нему? Он просто не понимал, почему она боится его.

Он переживал заново их разговор. Он чувствовал её запах, ощущал, как скользит её взгляд по его рукам и лицу.

Он не заметил, как впутался, как чувства проснулись после долгой спячки и порвали то спокойствие, которое уже столько лет было в его жизни. Он не задавал больше себе вопросов: любит ли Веру? Счастлив ли с ней? Он жил с ней и решил, что будет жить до конца. Он зарабатывал деньги, надеялся выбиться в люди. И во всём Вера ему помогала. Не то, чтобы она непосредственно участвовала во всём, она просто никогда не спрашивала: уверен ли он в себе, правильно ли поступал? Она привыкла во всем полагаться на него и, чтобы не выходило (выходило только хорошее), одобряла его поступки или отделывалась молчанием.

Что теперь?

Каркас бытия треснул.

В последние дни, не сразу после того, как Семен поверил в свою любовь к Кате, а буквально недавно, он заметил, что стал груб с Верой. Чтобы она ни говорила, он её или обрывал (было невыносимо слышать бесконечные рассуждения о бытовом неустройстве), или отстранялся. У них было всё прекрасно: и машина в наличии, и дача, и деньги, и тряпки, а она говорила, что обои хуже, чем у тех-то и тех-то, ванную надо заменить, розетки исправить, перестелить ламинат. Семёна это бесило.

А ещё он заметил, что и Вера была груба с ним, а чаще равнодушна.

Семён начал задаваться вопросом: может, она всегда была равнодушна к нему, все годы, а он не замечал? Да нет.

Ещё Семен стал думать, что никогда Веру не любил. Так и было. Говорил, что любит, а не любил.

Глупо всё получалось.

Семён заехал домой пообедать.

Как вошёл, сразу разделся до трусов – спарился в невыносимой духоте улицы, тело было покрыто липким потом, хотелось срочно под душ. В квартире царил полумрак – Вера закрыла шторы, чтобы сохранить прохладу.

Он залез в ванную, пустил воду, стал под душ, блаженно закрыв глаза и ощущая, как тело охлаждается. Сквозь шум воды слышал, как Вера гремела посудой – готовилась его кормить.

Вытерев волосы и, слегка промокнув тело, чтобы осталась влага и постепенно высыхала, он пошлёпал босиком на кухню. Вера уже нарезала хлеб, налила холодный      щавелевый суп, из кастрюльки, вытащенной из холодильника, выкладывала в тарелку салат из помидоров и сладкого перца.

–Спасибо, – буркнул он. Взяв ложку, стал есть.

Вера молча ушла в зал. Семён слышал, как она включила телевизор.

Семён подумал, что раньше так часто случалось – он заскочит домой, ему подадут еду, он наестся, идёт читать или опять уезжает, и ни словом не перемолвится с женой.

«Какой страшной жизнью я живу», – в ужасе подумал он, автоматически поглощая суп и заедая салатом.

–Вера-а!

Секунду никто не отзывался.

–Что-то не так?

–Иди сюда.

Вера громко вздохнула, поднявшись с дивана, вошла на кухню.

–Слушаю.

Семён отложил ложку, вытер рот рукой.

–Ты заметила, что мы перестали разговаривать?

–Я это заметила несколько лет назад, – Вера усмехнулась. – Странно, что ты заметил это только сегодня. Ешь и езжай работать.

Она развернулась и опять ушла в зал.

Семён оторопело смотрел перед собой.

Опять стал есть.

–Это всё, что ты мне оставляешь?! – крикнул он. Ему захотелось поскорее уехать или просто уйти куда-нибудь. Он бросил ложку, молча сидел, подперев щеку кулаком.

Сквозь говор телевизора услышал, что Вера плачет.

* * * * *

Они были в Бийске третий день. Андрей в первый же день разыскал старого Арсения и забрал дедовскую книгу – она была тяжеленная, в кожаном переплёте. Не смотря на просьбы деда Ивана не рассказывать Тёме про книгу, Андрей, не скрываясь, принёс её в дом Ксениной тётки и бухнул на стол. Тёма сразу же определил:

–Старинная. Это за ней тебя дед командировал?

–За ней, будь она не ладная. Дед говорит, она миллион стоит. Или десять, – ухмыльнулся Андрей.

–Да, да. Баксов. Слушай его, он наговорит.

–Не в том дело. Она не просто старинная. Дед говорит – это «Судьба».

–Судьба? Чья судьба? Говоришь загадками? От деда научился, – беззлобно подтрунивал Тёма, не веря в искренность младшего брата.

–Не слышал про неё? У нас в городе разговоров про эту книгу. В ней точно указана дата вселенской катастрофы и указано, где можно спастись и кто спасётся – будет избранным!

–Поповские байки.

–Дед говорит, в книге указано много катастроф, какие уже случились, а её написали давным-давно…– Андрей раскрыл книгу, бережно перевернул несколько хрупких листов. – Видишь, рукописная, на старославянском что-то… Дед сечёт по-старославянски. Надо сказать, пусть прочитает про конец света. Ха-ха. Может, он уже совсем скоро… Будем знать, куда драпать, успеем билеты купить!

–В двенадцатом году, вон, какая истерия была – конец света, майя предсказали! И что? Где конец света? Все живы.

–А может, какой вулкан взорвётся или ядерная война? И в книге всё прописано.

В глазах Тёмы возник интерес.

–Про апокалипсис иностранцы всякие книги пишут – это их конёк, а в русских «настрадамусов» я не верю… Может, она вправду дорогая? За миллион долларов, говоришь? Очень занятно… Вот за рубли, да кому из наших «колобков» её впихнуть…

–Ха-а, быстрый какой. Дед так и сказал – Тёмка увидит, сразу продать захочет!

–Нужна она мне! – изобразил обиду Тёма, отходя от стола. – Можешь быть спокоен за свою книжицу.

–Она не моя, а деда.

Тёма отмахнулся.