Забытая сказка - Страница 6
Граф прочитал письмо и поднял сияющие глаза на гостя.
– Мне есть что тебе рассказать… чем тебя порадовать. А ты счастливчик, главарь шайки, редкостный ты счастливчик…
Узнав все, Грэт согласился распить с Графом бутыль вина, и все тосты провозглашались за маленького мальчика Марета.
– Как же все-таки мне повезло, – бормотал Грэт, забираясь в гроб и закрывая за собой крышку, ибо рассвет близился. Уже к следующему утру Гектор все узнает…
Ночной воздух приятно ласкал мысли вампира, а настроение у него было просто превосходное. В те минуты стремительного полета Грэт не сомневался в удачности своего плана. Не будь его сердце мертвым, оно давно бы от радости разорвало грудную клетку.
Из последних сил, когда недалеко было до рассвета, Грэт приземлился в селении вервольфов, нашел царскую берлогу и рухнул туда.
Малия испуганно ойкнула, бросилась к нему, но тот уже поднялся со счастливой улыбкой на лице.
– Редко в последнее время видела тебя таким… Ты хочешь сказать!.. – Малия прижала руки ко рту. – Ты хочешь сказать, все получилось?
– Да, моя любезная госпожа. – Грэт отвесил насмешливый поклон.
– А как же проклятие?
– Оказывается, уже давно в замке растет сын Вирта. И, надо полагать, ему достойная смена… коль все получится. А все получится. Кстати, где мой друг? Не терпится сообщить ему радостные вести…
– Твой друг только что вернулся с охоты…
Грэт обернулся и увидел огромного серебристого волка со следами крови на морде. Пока он смотрел, волк медленно обратился в человека.
– Так что за радостные новости я пропустил?
Пришлось заново пересказывать.
– Кстати, – закончил Грэт, – в ночь с двадцатого на двадцать первое они будут ждать нас для разговора около озера на границе с Темной территорией. Я плохо знаю те места.
– Зато я хорошо знаю те места и то озеро. Оно небольшое, но очень глубокое. Кстати, после того, как смертная жена Первоначального родила Вирта, он убил ее и бросил именно в то озерцо…
До двадцатого Грэт занимался лишь насыщением кровью и сном, а потом он призвал к себе всех своих вампиров и рассказал о своей затее. Никто из них, равно как и ни один из вервольфов, не отказался следовать за своим главарем.
И вот настала та ночь. Как только солнце покинуло этот мир, Грэт высунулся из берлоги и взлетел на небольшую высоту. Гектор внизу превращался в волка, а став гигантским хищником, быстро побежал меж деревьями, и Грэту пришлось напрячься, чтоб не отстать – играючи вервольф может делать семьдесят миль в час и в таком темпе способен бежать хоть всю ночь, а если нужно скрыться, то сто в час по меньшей мере. Ибо мускулы у вервольфов куда более развиты, чем у обычных волков, и нельзя их даже сравнивать.
Мерно тянулись минуты, прошел час, наконец шестым чувством Грэт понял, что вот она – вампирская территория. Шкура друга внизу мерцала серебром.
И вервольф резко остановился у озера. Пол-луны отражалось в нем, скопище звезд да черный бархат неба.
«Интересно, что там…» – подумал Грэт, глядя в холодные воды. Несчастная женщина! Жила с холодной тварью, зачала от него сына против своей воли, а когда сын родился, отняли и его, и… Эх, Грэт, такие мысли сделают сердце мягче масла… хотя кто знает, может, все беды наши от того, что не научились думать о чувствах других, будь то хоть смертный, хоть брат-вампир. Или оттого, что мы точно куски льда, навеки затвердевшего в своем бессмертии, или оттого, что, выпивая чужую кровь, мы совершаем действо, противоправное природе? Эх, Грэт, да ты философ…» – Он усмехнулся и тотчас забыл о своих размышлениях, ибо они очень часто тревожили его.
– Скоро они там… – прошипел Гектор, принявший уже человеческий облик.
– Да, чего-то не торопятся, – кивнул Грэт.
– Простите, что заставили вас ждать, – сказал некто, вдруг соткавшись из воздуха, – нам пришлось соврать Вирту, будто захотелось поохотиться в лесу.
Грэт с завистью глядел, как медленно Упырь и Юлиус теряют свою невидимость. Вампирам леса не дано исчезать.
Будущие союзники пытливо уставились друг на друга. Страшные глаза Упыря блеснули недоверием, но он умело его скрыл – в отличие от Гектора, который даже не попытался убрать с лица возникшую на нем враждебность.
Грэт посмотрел на Юлиуса, и отчего-то ему стало спокойнее…
– Мы хотели… поговорить, – осторожно сказал главарь шайки, – Граф…
– Граф рассказал, что вы могли бы помочь нам свергнуть Вирта… я так понял, что в обмен на убежище для ваших народов.
Грэт кивнул.
– Ты все правильно понял…
– Меня зовут Юлиус, это Упырь.
– Гектор… Грэт… – протянул вампир, учтиво кланяясь. Юлиус и Упырь с насмешкой переглянулись, но Грэта это не смутило.
– Я хочу знать кое-что… сколько в замке заговорщиков?
– Около десятка.
Грэт фыркнул.
– Теперь я понял, зачем вам понадобилась помощь извне. А что, если остальные вампиры… покажут зубы?
– Этого не будет, поверь. Они все злы на Вирта, но знают, что зависят от него. Если дать им понять, кто хозяин Сетакора… Об этом вам не стоит беспокоиться.
– Так что же мы должны будем сделать? – рявкнул Гектор, которого злило то, что в переговорах принимает участие лишь Грэт, к тому же в глубине души оборотень побаивался этих чужих, благородных вампиров, совсем не похожих на его лесных друзей.
– Твои вервольфы, царь, должны будут постоять у ворот замка, дабы не возникло у вампиров Сетакора искушение что-либо выкинуть… Знаю, мрази эти непредсказуемы…
Гектор усмехнулся сам себе. Грэт стоял, нахмурив брови, и поглаживал рукой тонкоствольную молодую березу, которая из-за близости к вампирскому аду не выросла и вполовину положенного.
«А живи она рядом с людским поселением – смертные выпили бы из нее весь сок и срубили бы ради бересты…» – машинально подумал Грэт; его охватило вдруг беспокойство.
«Кто мне эти вампиры, чтоб я им верил? Говорят, что нет угрозы бунта… и в то же время им нужны верфольфы? Быть может, предосторожность, но…»
– Признайтесь, что вы что-то скрываете! – вырвалось у Грэта раньше, чем он обдумал, в чем же упрекать собратьев своих будет.
Упырь и Юлиус снова переглянулись, и Грэт увидел, как дернулась щека Упыря.
– Чего скрывать? – с презрительной неохотой осведомился сподвижник Первоначального.
– Видишь ли, Грэт, – Юлиус вздохнул, – времена будут нелегкие. Нечисть Катарии набирает силу – и смертные чувствуют это. А значит, нам нужно держаться вместе, чтобы не быть уничтоженными Инквизицией.
– Вы в Сетакоре, в своей ледяной цитадели, почти что неуязвимы! Какое вам дело до нас? Вы уж простите недоверие, но первый раз на моей памяти вы такие сердечные.
– Дело не в том, что мы сердечные! А в нашей собственной выгоде! – воскликнул Упырь, и его хриплый голос сорвался. – Сетакор, как ты правильно сказал, почти что неуязвим. А ты подумай о том, что людям однажды надоест терпеть на катарианской земле наш Черный замок! И быть может, скоро настанут не лучшие времена для нечистого рода!
– Да и какая разница, – подхватил Юлиус, – почему… Это более приемлемо… Для нас всех… – добавил он спокойнее.
«Тут он прав», – подумал Грэт и оглянулся на Гектора. Царь вервольфов пожал плечами.
– Я думаю, что мы не зря сюда притащились, – сказал он.
Несмотря на то что смутные подозрения и вечное ожидание подвоха все еще терзали Грэта, поразмыслив, он кивнул.
Наутро все вервольфы и вампиры спали либо прощались с насиженным местом – впереди был пусть и недолгий, но далекий путь.
И когда луна поднялась над Катарией и Грэт высунул нос из берлоги, он увидел огромное количество волков. Вампиры поднимались над землею, и Грэт присоединился к ним, поглядывая сверху вниз на подрагивающий серый ковер. Жаль, не было на их пути деревень, иначе ждала бы их жителей незабываемая ночь…
Эта ночь была сумрачна. Где-то внизу ухали филины, выли волки, шептались верхушки деревьев под прохладным ветерком. А для вампира это была симфония тоски.