За Темными Лесами - Страница 6

Кажется, она ушла. Прутик осторожно выглянул из-за дерева.

«Ошибка!» – промелькнуло у него в мозгу. Он сразу же заметил, что на него из тьмы уставились два узких, как щелочки, глаза. Чудовище щелкало, рассекая воздух, длинным, скрученным кольцами хвостом. Внезапно жаба-вонючка надулась и стала ростом с быка: она явно вознамерилась направить в мальчика ядовитую воздушную струю. Прутик закрыл глаза, зажал двумя пальцами нос и прикрыл рот рукой. Раздался леденящий свист.

В следующую секунду он услышал за собой приглушенный звук падающего тела. Прутик нервно приоткрыл один глаз. На земле лежал лягвожор. Его пушистый, цепкий хвостик подрагивал. Прутик боялся пошевелиться. Жаба-вонючка высунула липкий язык, слизнула несчастного лягвожора и отправилась восвояси.

– Чуть не погиб, – с облегчением вздохнул Прутик, отирая пот со лба. – Был на волосок от смерти.

Луна приобрела молочно-белый оттенок, тени стали длиннее. Пока мальчик уныло брел вперед, мрак вокруг сгущался, окутывая его, как влажное одеяло. Должно быть, жаба-вонючка ушла насовсем, но она в тот момент мало беспокоила его. Факт оставался фактом: он сбился с тропы и заблудился.

Прутик часто спотыкался, иногда даже падал. Волосы у него взмокли от пота, а сам он промерз до мозга костей. Он не знал, куда бредет, откуда пришел. Он устал, но каждый раз, когда хотел присесть и передохнуть, рык, вой или рев дикого зверя гнал его дальше.

Наконец он рухнул на колени и поднял голову к небу.

– Ах, Хрумхрымс! – помянул он нечистую силу. – Хрумхрымс! Хрумхрымс! – Голос его звенел в морозной тишине. – Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – взмолился он. – Помоги мне выйти на тропу! Ах, зачем я сошел с тропы! На помощь! На помощь! На помощь!

– На помощь!

Вопль отчаянья прорезал лесной воздух. Прутик вскочил и огляделся.

– На помощь! – Нет, это было не эхо. Зов шел откуда-то слева.

Не задумываясь, Прутик бросился в том направлении. В следующий миг он остановился. А что если это ловушка? Он вспомнил рассказ Тунтума о троллях, которых притворными криками о помощи заманивает в лес жуткое чудовище по прозвищу Тесак, у которого сорок острых как бритва когтей. Он похож на упавшее дерево, пока случайно не наступишь на него. Тогда он вонзает свои когти в жертву и крепко стискивает ее, пока труп не начинает разлагаться и гнить, потому что эта мерзкая тварь питается только падалью.

– Ради бога, помогите хоть кто-нибудь! – позвал тот же голос, но на этот раз не так громко.

Прутик не мог больше делать вид, что он не слышит отчаянной мольбы о помощи. Он вытащил нож – как раз для таких случаев – и направился туда, откуда доносился голос. Не прошел он и двадцати шагов, как наткнулся на что-то торчащее из-под похожего на губную гармошку поющего куста.

– Эй, ты! – завопил кто-то.

Сначала Прутик увидел пару ног. Тот, кому они принадлежали, сел и гневно уставился на Прутика.

– Слушай, ты, осел! – воскликнул он.

– Извините, я… – начал Прутик.

– Ну чего ты на меня уставился? – перебил мальчика незнакомец. – Это невежливо.

– Извините, я… – повторил Прутик. Незнакомец был прав: Прутик действительно смотрел на него во все глаза. Луч лунного света падал на мальчика, освещая его румяно-красное лицо, полыхающие, как огонь, рыжие волосы и двухрядное ожерелье из зубов диких зверей. Его вид поразил Прутика.

– Ты – душегубец? – спросил он.

Действительно, из-за своей кроваво-красной наружности душегубцы выглядели весьма свирепо, а голоса их звучали грубо. Рассказывали, что многие поколения душегубцев проливали чужую кровь и она навеки впиталась в их поры и окрасила алым волосы. Тем не менее душегубцы были довольно мирным народцем: они промышляли охотой на волооков и разводили ежеобразов.

Племя душегубцев было ближайшими соседями лесных троллей. Они вместе занимались торговлей – продавали резные поделки из дерева и плетеные корзинки.

Однако и лесные тролли, и все прочие обитатели Темных Лесов испытывали к душегубцам неприязнь. Душегубцы были, как выражалась Спельда, «на дне колодца». Мясники. Никому не хотелось общаться с теми, у кого не только руки, но и все тело вечно было в крови.

– Ты кто, – спросил Прутик с недоверием, – душегубец?

– А если да, то что? – защищаясь, ответил паренек.

– Меня зовут Прутик, – представился мальчик, подумав, что не следует быть чересчур щепетильным в знакомствах, если ты потерялся в лесу.

Паренек слегка прикоснулся ко лбу в знак приветствия и кивнул:

– А меня – Хрящик. Пожалуйста, помоги мне добраться домой, до моей деревни. Я не могу идти. Посмотри! – и он указал на свою правую ногу.

Прутик увидел шесть или семь ярко-красных точек на пятке. Вся нога раздулась вдвое.

Опухоль росла на глазах: пока Прутик рассматривал ранки, ногу разнесло еще больше.

– Что с тобой случилось?

– Это… Это…

Прутик понял, что паренек неотрывно смотрит на кого-то за его спиной. Он услышал злобное шипение и обернулся. Там, извиваясь в ладони от земли, парила самая мерзкая из всех тварей, которых доводилось Прутику видеть.

Существо это было длинное, с бугристой кожей, и его склизкое зеленоватое тело призрачно светилось в молочном лунном свете. Вдоль всего тела тянулись набухшие желтые отверстия, из которых сочилась прозрачная жидкость. Изгибаясь и корчась, гнусная тварь пялилась на Прутика холодными глазищами.

– Кто это? – шепотом спросил он у Хрящика.

– Реющий червь, – отвечал он. – Постарайся, чтобы он тебя не укусил.

– Я ему не дамся, – храбро ответил Прутик, потянувшись за именным ножом. Но ножа не было. – Где мой нож? – закричал мальчик. – Мой именной нож!

И тут Прутик сообразил: оружие было у него в руке, когда он споткнулся о ноги Хрящика. Должно быть, нож упал на землю.

Испуганный до полусмерти, Прутик не мог оторвать глаз от чудовища даже на миг.

Чудище продолжало извиваться. Шипение исходило не из пасти, а из отверстий, расположенных в несколько рядов вдоль его брюха. Струи, выходившие из этих воздуховодов, позволяли червяку держаться над землей.

Тварь приблизилась к Прутику, и мальчик неотрывно стал смотреть прямо в отверстую пасть. У этого гнусного создания были шероховатые губы и ряд гибких, постоянно шевелившихся усиков. Вдруг червь раскрыл рот.

Прутик в ужасе отпрянул. Из пасти чудовища высунулось множество щупальцев с присосками, и с каждой капала ядовитая слюна. Мерзкая тварь разинула пасть пошире, и щупальца, яростно извиваясь, выдвинулись вперед.

– Нож, – пробормотал Прутик, обращаясь к душегубцу. – Найди мой нож. – Он слышал, как Хрящик шарит руками в сухой листве.

– Я попытаюсь… – прошептал он. – Нет, не могу найти… Ага! Вот он!

– Давай! – в отчаянье крикнул Прутик.

Реющий червь подрагивал в воздухе, готовясь к атаке. Прутик протянул руку за ножом.

– Скорее! – торопил Прутик душегубца.

– Держи! – прошептал Хрящик, и Прутик почувствовал знакомую костяную рукоять в своей ладони.

Реющий червь раскачивался в воздухе – то взад, то вперед, – извиваясь всем телом и мотая головой. Прутик застыл. И вдруг, безо всякого предупреждения, червь сделал бросок, широко разинув пасть, из которой тошнотворно пахло прогорклым жиром, и высунув до предела щупальца. Он метил в шею мальчика.