Юные безбожники против пионеров - Страница 19

14 июня 1928 г. в выступлении на конференции преподавателей обществоведения школ II ступени М.С. Эпштейн подчеркнул, что обществовед не может просто преподавать свой предмет без классовой оценки, не включаясь в классовую борьбу. «Я уверен, – говорил он, – что, когда можно будет говорить о прекращении классовой борьбы, аксиома, что Бога нет, будет настолько очевидной, что мы будем говорить [об] арелигиозном воспитании»[240]. Эпштейн так конкретизировал свою мысль: «В тот переходный период, когда религия является одним из элементов и орудием классовой борьбы, мы не можем ставить вопроса: или антирелигиозное, или безрелигиозное воспитание в школе, а нужно говорить об антирелигиозном воспитании и вопрос о существовании Бога ставить одним из вопросов классового наступления и классовой борьбы»[241]. Таким образом, антирелигиозное наступление в школе предполагалось напрямую связать с классовой борьбой.

23 июля 1928 г. постановлением «О школе II ступени» коллегия Наркомпроса РСФСР потребовала от Главсоцвоса разработать к 1 ноября методические письма по вопросам антирелигиозного и интернационального воспитания[242]. М.С. Эпштейн, выступая 21 сентября 1928 г. на пленуме ЦКпроса, заявил о переходе к наступлению в вопросе антирелигиозного воспитания в школе[243]. «Главсоцвосу Наркомпроса предстоит разработать… ряд методик», – пояснил он[244].

Однако выход методических писем из-за их недоработки откладывался на неопределенное время. С мест в ожидании писем в Главсоцвос направлялись запросы. Пермская учительская конференция требовала «создать необходимые условия для получения систематической помощи в деле антирелигиозного воспитания в школе»[245]. В начале августа 1928 г. Главсоцвос получил письмо от Нижегородского губоно с просьбой «срочно сообщить, когда выходит инструкт[ивное] методическое письмо по антирелигиозному воспитанию в школе и будет ли Нижгубоно иметь возможность получить его около половины августа, чтобы направить на места к осенним конференциям». Главсоцвосу пришлось ответить, что письмо выйдет только в сентябре[246]. То же самое Главсоцвос обещал и Тульскому губоно[247].

Представленный И.А. Флеровым проект методического письма об антирелигиозном воспитании в школе повышенного типа (5–9 группы) представлял собой скорее монографию. В первой части письма доказывалось, почему религия является «опиумом народа». Затем шел обширный анализ состояния религиозности школьников по результатам обследований. В заключении второй части текста религиозность объявлялась «болезнью». «Нужно найти причины этой болезни, чтобы принять ряд мер, противодействующих проникновению религиозного яда в сознание школьника» – писал Флеров[248]. Третья часть письма представляла историю безрелигиозного воспитания в школе и содержание дискуссии о необходимости перехода к антирелигиозному воспитанию. Рассказав о возможных методах антирелигиозного воспитания, автор перешел к увязке программ ГУСа с антирелигиозным материалом. «Нет необходимости выдвигать какие-либо специальные антирелигиозные темы и усложнять этим программы… достаточно остановить внимание учащихся на известном антирелигиозном моменте, вытекающем органически из данной темы», – подчеркивал Флеров[249]. Преподавателям естествознания предлагалось обращаться к тексту Библии, противопоставлять его содержание научным данным[250]. Обществоведам рекомендовалось выявлять классовую роль религии, привлекать примеры мировой и отечественной истории[251]. Литературные произведения Флеров разделил на те, которые имеют антирелигиозный характер, и на те, которые содержат религиозные мотивы. Причем «Легенда о великом инквизиторе» Ф.М. Достоевского попала в разряд первых, а сказки А.С. Пушкина – в разряд вторых[252].

В заключительных частях письма рассматривались вопросы организации антирелигиозных кружков в школе и взаимодействия школы с населением. «Помимо той воспитательной работы, которую систематически должен проводить учитель, в исключительных случаях придется применять и более крутые меры против семьи, насилующей ребенка, – указывалось в проекте письма. – Здесь нечего стесняться разрыва с семьей, ибо дело зачастую идет и о физическом насилии над ребенком на границе с уголовщиной». И.А. Флеров предлагал и средства борьбы: «В этих случаях школа, опираясь на пионеротряд, на ячейку ВЛКСМ, на партийную ячейку, на другие общественные организации, должна вступиться за ребенка; он должен найти в советской власти защиту против религиозного угнетения, такую же, какую он имеет против всякого другого угнетения»[253]. Этот текст позднее вошел в методическое письмо № 15 Главсоцвоса «Антирелигиозное воспитание в школах повышенного типа»[254]. Безбожники, ожидая возможных конфликтов школы и семьи, готовились к борьбе с последней при поддержке общественных организаций.

Сотрудники Главсоцвоса основательно раскритиковали рукопись Флерова. В своих замечаниях они высказывали довольно оригинальные мысли. Инспектор школьного отдела Ф.Ф. Советкин в рецензии отметил, что «задача методического письма, прежде всего… должна заключаться в том, чтобы дать учителю ясно понять, что антирелигиозное воспитание – это процесс глубоко активный, определенно наступательный. Но наступательный не только на те предрассудки, которые уже сидят в головах детей и их родителей… но, главное, на всю психику ребенка в целом»[255]. Любопытно, что примерным Ф.Ф. Советкин считал дореволюционное воспитание детей: «…Закон Божий в общем воспитательном процессе занимал сравнительно ничтожную долю. Молитвы перед и после учения, перед завтраком и после завтрака, бесконечное множество духовно-нравственных статей на уроках объяснительного чтения, весь стиль детской библиотеки и книжек для классного чтения – все с начала до конца было пропитано религией, все кричало о Боге»[256].

Однако Советкину не нравились отсылки Флерова к Ветхому Завету: «Зачем вколачивать в голову ребят такой вздор, как сила и волосы Самсона, переход через море и т. п., который давно испарился даже из взрослых умов?»[257] Рецензент считал нецелесообразным использовать текст Флерова для методического письма Главсоцвоса[258].

Разработка письма для школ I ступени (1–4 группы) велась еще с мая 1928 г.[259] Текст письма в теоретической части повторял письмо для школ II ступени, что отмечалось рецензентами[260]. Это отчасти объяснялось тем, что в основу и того и другого положен текст И.А. Флерова. Подготовлено и альтернативное письмо «Антирелигиозная работа в деревенской школе I ступени», представленное в 1928 г. Третьей опытной станцией Наркомпроса РСФСР, однако и оно не было принято в качестве инструктивного письма Главсоцвоса[261].

Таким образом, несмотря на критические замечания рецензентов на проекты писем, в Главсоцвосе не имелось четкого представления, каким должно быть методическое письмо. И пока выпуск его задерживался, на местах разрабатывали и выпускали свои методические материалы, не согласованные с центром.