Юные безбожники против пионеров - Страница 10

26 октября 1927 г. в доме работников просвещения Замоскворецкого района состоялась первая районная конференция просвещенцев-безбожников, на которой присутствовало свыше 200 школьных работников[115]. Е.М. Ярославский в письменном приветствии участникам конференции отмечал: «Замоскворецкие просвещенцы одни из первых поставили перед собой задачу массовой антирелигиозной пропаганды в школе и задачу изучения методов и форм этой работы в школьных условиях»[116]. С докладом на конференции выступил А.А. Коростелев. Он рекомендовал перенести опыт замоскворецкой ячейки просвещенцев СБ на другие районы Москвы, создать при Центральном доме работников просвещения группу безбожников, которая будет напрямую взаимодействовать с культотделом ЦК рабпроса и «связывать свою работу с деревней»[117]. Участники конференции высказались за антирелигиозное воспитание в школе, отвергнув принцип безрелигиозного воспитания[118]. По словам замоскворецкого активиста из Союза безбожников СССР Н.К. Амосова, «особенно тяжелым временем для антирелигиозной работы был 1926/1927 учебный год», когда «в школьных советах господствовала идея “безрелигиозного” воспитания»[119].

Антирелигиозники рассчитывали взять реванш, но без прямой партийной поддержки у них бы мало что получилось. Е. М. Ярославский и его Союз безбожников получили разрешение поставить в просвещенческих кругах вопрос об антирелигиозном воспитании в школе.

Осенью 1927 г. партячейка Псковского окружного отдела народного образования провела собрание педагогов, на котором помимо доклада «Об антирелигиозной работе в школе» состоялась дискуссия на эту тему[120].

Объединение усилий Союза безбожников с ЦК работников просвещения и поддержка партийного руководства создали необходимую базу для начала публичной дискуссии о необходимости замены безрелигиозного воспитания антирелигиозным.

Прежде чем непосредственно обратиться к анализу хода и содержания дискуссии о безрелигиозном или антирелигиозном воспитании, необходимо определить состав ее участников, формы проведения и территории, на которых она наиболее активно разворачивалась.

Дискуссия имела всесоюзное звучание. Наиболее активно в ней участвовали представители Москвы, Ленинграда, Поволжья, Урала, Сибири, Крыма, Украины. Повсеместно этот вопрос, так или иначе, обсуждался.

Участников дискуссии условно можно разделить на пять основных групп:

– сотрудников Наркомпроса РСФСР;

– педагогов-теоретиков;

– рядовых педагогов;

– профсоюзных, комсомольских и пионерских работников;

– активистов Союза безбожников СССР.

Необходимо оговорить, что некоторые участники дискуссии, являясь педагогами-теоретиками, были сотрудниками Наркомпроса РСФСР (С.Т. Шацкий, В.Н. Шульгин). Естественно, что комсомольские, профсоюзные и пионерские работники могли быть педагогами или членами Союза безбожников. Так же, как некоторые рядовые педагоги одновременно являлись активистами Союза безбожников (И.А. Флеров, Н.К. Амосов).

В ходе дискуссии выявлено несколько ее форм, таких как:

– письма в газеты и журналы (главным образом, в «Учительскую газету» (орган ЦК рабпроса), в газету «Безбожник» (орган Центрального Совета (ЦС) СБ));

– статьи в центральной и местной печати: партийной (газета «Правда», журналы «Коммунистическая революция», «Революция и культура»), комсомольской (газета «Комсомольская правда», журнал «Юный коммунист»), ведомственной и профсоюзной («Учительская газета», журналы «На путях к новой школе», «Просвещение», «Просвещение на транспорте», «Просвещение на Урале», «Просвещение Сибири» и др.), печати общественных организаций (газета «Безбожник», журнал «Антирелигиозник»);

– общественные диспуты;

– обсуждения на заседаниях центральных и местных органов управления народным просвещением, съездов работников просвещения, школьных советов.

В самой дискуссии можно выделить два аспекта: собственно дискуссию о замене безрелигиозного воспитания в школе антирелигиозным и дискуссию о том, как проводить антирелигиозное воспитание в школе. В последнем аспекте выделялись следующие проблемы: с какого возраста начинать антирелигиозное воспитание школьников, нужны ли специальные «уроки безбожия» в школе, позволяют ли программы ГУСа 1927 г. проводить антирелигиозное воспитание в полном объеме, на преподавателей каких дисциплин, прежде всего, ляжет груз антирелигиозной пропаганды, нужно ли организовывать антирелигиозные кружки в школе, как относиться к религиозной семье.

Автор считает обоснованным придерживаться следующей последовательности в анализе: во-первых, необходимо осветить содержание дискуссии по принципиальному вопросу: следует ли заменить безрелигиозное воспитание антирелигиозным, в котором постоянно затрагивалась проблема, как вести антирелигиозное воспитание. Во-вторых, следует рассмотреть вопросы, вытекающие из результатов дискуссии: как проводить антирелигиозное воспитание. В-третьих, следует выявить отношение к перспективе введения антирелигиозного воспитания в школе руководства Наркомпросом РСФСР и педагогов-теоретиков.

Вопрос об антирелигиозном воспитании в школе, возможно, так бы и остался заботой московских и еще немногих просвещенцев, если бы он не получил широкого освещения в общесоюзном масштабе в центральном органе ЦК работников просвещения «Учительской газете». «Прежде всего, необходимо рассеять настроение пассивности, “нейтралитета”, которое создалось во многих местах по отношению к задачам антирелигиозной работы, – писал летом 1927 г. А.А. Коростелев. – Создавшийся какой-то обет молчания в общей прессе по столь “деликатному” вопросу, едва ли полезен, ибо этим бездействием ловко пользуются наши враги»[121]. Изначально, как видим, руководством профсоюза работников просвещения в адрес учителей высказывалось обвинение в «пассивности» и «нейтральности». Подчеркнуто и то, что ими «ловко пользуются наши враги». Подобная оценка резко сужала границы искренности в обсуждаемом вопросе, ибо многие учителя еще помнили ужасы гражданской войны, их перевыборы, невыплату зарплаты и многое другое.

Однако обратим внимание и на то, что председатель ЦК рабпроса подобные установки опубликовал в органе ЦС СБ. Инициаторов дискуссии все же беспокоил вопрос: как воспримет массовое учительство идею перехода школы от безрелигиозного к антирелигиозному воспитанию? Удобным средством для выявления реакции просвещенцев могла стать «Учительская газета», а лучшей формой такого выявления – организация дискуссии на страницах газеты. «Мы через “Учительскую газету” поставили вопрос перед учителями об антирелигиозном воспитании в школе», – докладывал Е.М. Ярославский 10 декабря 1928 г. на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б)[122].

Первая большая подборка статей – заметок на тему антирелигиозного воспитания в школе, появилась в «Учительской газете» 7 октября 1927 г. «Для громадного большинства рядового учительства вопрос этот решен давно в положительном смысле, – писал педагог из Луганского округа. – Просвещенцы и остатки средневекового варварства несовместимы. Не борясь с религиозностью в школе, мы отдаем детей в руки “милых родителей”»[123]. Другой просвещенец предлагал целую программу действий: объединить атеистов своего района при школе, заострить антирелигиозный вопрос в школьной газете, завести специальный антирелигиозный журнал, изменить дни отдыха и отменить празднование школой религиозных праздников[124].