Ярость воды - Страница 39

Пронзительный всхлип вырвался из меня, когда я обнаружила их. Рука об руку. Бушующий ветер был слишком громким, чтобы звуки, исходящие из моего горла, подняли переполох.

И тут осознание поразило меня, просочилось в мое нутро, не оставив после себя ничего, кроме жестокой красоты. Пришли мама и папа. Они пришли, и они плакали. Теперь я видела, как сотрясались их тела, как отец пытался помочь маме выпрямиться, как через несколько секунд она отказалась от борьбы и безудержно зарыдала у него на груди. Я никогда в жизни не видела, чтобы она плакала. Казалось, острый нож глубоко проник в мое сердце и начал медленно вращаться.

Я видела, как Лео отвернулся от остальных и дрожащими пальцами попытался прикурить сигарету. София и Элли, потеряв опору, упали в объятия друг друга и начали рыдать.

Я не разбирала слов говорящего, стоявшего перед людьми и белым закрытым гробом, но это не имело значения. И без слов стало понятно, что четверо парней в темной форме сейчас начнут опускать гроб в вырытую в земле яму. Не было никакой музыки, я слышала это даже на расстоянии. Остались только гулкая тишина, шум надвигающейся непогоды и речь, которая, очевидно, не успокаивала ни моих друзей, ни родителей.

Еще одна мысль пронеслась у меня в голове. Гроб был пуст? Или в него положили то, что осталось от другой девушки? Неужели теперь ее семья никогда не получит возможности попрощаться с ней?

Краем сознания я уловила, как подкосились ноги и влажная земля проникла сквозь брюки. Потребовалось время, чтобы осознать, что Уилл стоит на коленях рядом со мной.

Я моргала, упираясь обеими руками в грязь, и почти полжизни ждала, пока не прекратятся хрипящие, задыхающиеся звуки. В какой-то момент очки слетели, и завеса слез на мгновение освободила зрение. Прямо передо мной находились темные глаза Уилла, в которых светилось столько невысказанной муки, что я вынырнула из пучины скорби и снова начала дышать.

– Что? – выдавила я, с ужасом наблюдая, как он склонился так же, как моя мать склонилась там, перед моей могилой. Ко всему прочему, ему словно не хватало кислорода. Я уставилась на него. – Что с тобой? – прохрипела я.

Уилл начал мотать головой и остановился, только когда я, не зная, как помочь, схватила его за плечи и прижала к стволу.

В его голосе звучала нечеловеческая боль.

– Это чувство инвента… это… – задыхаясь, он прервался и посмотрел на меня так, словно только что я потеряла рассудок, а не он. – Я думал, что мне показалось это вчера, но… я все чувствую.

– Что ты чувствуешь? – Я встряхнула его, потому что взгляд Уилла стал почти стеклянным, и я испугалась.

Он схватил меня за предплечья, крепко прижал к себе, словно утопающий, и с сомнением оглядел.

– Все, что чувствуешь ты, – недоверчиво прошептал он.

Прежде чем успела ответить, раздалось шуршание пальто и шаги. Я бросила быстрый взгляд за дерево, и все внутри судорожно сжалось, когда увидела, как мои близкие двинулись по дорожке обратно к часовне… или к выходу. Какое-то драгоценное мгновение я впитывала в себя впечатления, пытаясь запомнить их лица до мельчайших деталей. Потом Уилл потянул меня обратно в укрытие. Я опустилась к нему на грудь и прижалась, осознав, что видела всех в последний раз.

Беззвучно рыдая, я вжалась лицом в его свитер, и боль разорвала бы меня на части, если бы Уилл крепко не обнимал меня.

Мы стояли так целую вечность, пока в голове проносились образы и сцены. В последний раз мы с родителями накричали друг на друга, и после этого посреди ночи я собрала вещи и сбежала к Софии. В последнем телефонном звонке отец ледяным тоном заявил, что если я не вернусь домой, это будет навсегда. В тот день, когда я переехала в квартиру с Софией, несмотря на все волнения, я испытывала боль, потому что, как бы мы ни спорили, родители не присутствовали на этом важном этапе моей жизни. А потом тот день, когда София ушла, даже не взглянув на меня. Лео и Элли, которые перенесли коробки с ее вещами в пикап отца Элли, не обращая на меня никакого внимания. Недели молчания. Звонки без ответа.

И тем не менее все пришли. Возможно, они так и не простили меня, но боль потери была гораздо глубже, чем наши ссоры.

– Конечно, они пришли, – услышала я хриплый голос Уилла и поняла, что высказала свои мысли вслух.

– Родители игнорировали меня в течение нескольких месяцев, – презрительно ответила я, понимая, насколько сильно злилась. – Ты ведь знаешь это, не так ли?

До этого момента я гадала, заставил ли Нерон их отвернуться от меня и было ли все это частью его больного плана, но, увидев родителей такими, поняла, что они ничего не знают.

– А София… и остальные… после всего того дерьма, что я натворила… – я не смогла закончить фразу.

– Киа, – медленно и спокойно произнес Уилл. Я не могла смотреть на него, вместо этого прищурила глаза, чтобы наконец прекратилось жжение. – Ты совершила ошибку, одну глупую ошибку, – настойчиво продолжал он. – Все мы люди. И самое главное, это не причина, чтобы забыть о вашей многолетней дружбе или чтобы твои родители забыли о своей единственной дочери.

Иногда я думала о том, что буду делать, если с моими родителями или друзьями что-то случится. Как буду сожалеть о тишине между нами. Даже если все произошло по моей собственной вине.

– Как же мне с этим справиться, – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Как вы могли ожидать от меня, что я буду спокойно смотреть, как обо мне плачут близкие? Неужели Нерон думает, что нужно сломить мою волю, чтобы сделать меня послушной? – Голос дрожал, но я не могла остановиться. – Я эмоциональная катастрофа, разве этого не достаточно? Что мне нужно сделать, чтобы это прекратилось? Тебе нравится видеть меня такой? Это способ узнать, какой же у меня, черт возьми, дар?

– Прости, – прошептал он. – Мне так жаль, что с тобой это происходит. Я хотел бы… черт, даже не представляю…

– Отпусти меня! – Он повиновался, но это не принесло мне желаемого облегчения. – Ты понятия не имеешь. Ты понятия не имеешь, каково это.

– Я не хочу тебя мучить, – пробормотал он в отчаянии. – Пожалуйста, поверь мне, я не смогу, даже если… ах, черт возьми, я ведь и половины всей этой ерунды сам не понимаю. Но, Киа, от этого не должно стать хуже, это должно показать, что все они тебя любят. Что не нужно беспокоиться, потому что они никогда не забудут тебя. Что они простили тебя.

Они простили меня. И у меня никогда не будет возможности снова встретиться с ними. Я рыдала так сильно, что у меня стучали зубы.

– Ты не одна, – прошептал Уилл через мгновение, словно читая мои мысли.

Сквозь завесу слез я увидела, как он снова подошел.

– Позволь мне быть рядом с тобой. Клянусь тебе, это не ради Нерона и не ради всей этой сверхъестественной дряни. Просто позволь мне быть рядом с тобой, потому что тебе кто-то нужен.

Над нами стонали ветви дуба, а шаги людей, которые значили для меня больше всего в этом мире, терялись вдали, и Уилл снова взял мою руку.

Облака на осеннем небе продолжали плыть, словно желая показать мне, что это не конец.

Единственное, что указывало на наличие бара между запертыми зданиями – это мерцающая неоном вывеска, криво висящая над входом. Две подозрительные фигуры в капюшонах протиснулись мимо нас в дверь. Уилл рефлекторно положил руку мне на спину, немного прикрывая собой. Резкий запах дыма и алкоголя ударил в лицо, и я шмыгнула носом.

– Поверь, при других обстоятельствах вряд ли я выбрал бы это место, – шепнул он мне на ухо. А потом осторожно приоткрыв дверь, пропустил меня вперед. Каменная лестница перед нами вела на цокольный этаж.

Внутри оказалось не так пустынно, как я себе представляла. В тусклом свете единственной лампы над небольшой барной стойкой едва можно было разглядеть хоть кого-то, но шумная смесь голосов и смеха наводила на мысль, что мы не единственные посетители.