Ярость воды - Страница 27

– Для всех сил природы существует научное объяснение, и невозможно воздействовать на них только потоками мыслей или чувств. Однако что имел в виду Платон, когда приписывал четырем стихиям твердое тело? Этим воплощением стали люди, которые контролировали природу и погоду. Нет, скорее стихии были их подручными, чем подчиненными, а люди контролировали что-то совсем другое. Что это такое? Об этом мы поговорим в третьей части нашей истории – сегодня речь идет о легендарном пятом элементе, соединяющем все четыре, – квинтэссенции, также называемой эфиром.

Пятый элемент? Что ж, становилось все интереснее и интереснее. И получается между остальными имелась связь? Разве это не противоречит строгому разделению?

– Согласно различным теориям, квинтэссенция содержит часть каждого элемента и является началом и концом всего сущего. В теории элементов Аристотеля это хранилище для прошлого и будущего, оно пронизывает огонь и воду, а также воздух и землю и представляет собой вечное существо с невообразимой силой. Но поскольку все четыре элемента очень разные и могут оказывать разрушительное воздействие друг на друга, наличие такой связи не может остаться без последствий. В физике квинтэссенция рассматривается как возможная форма темной материи – энергии, которая ускоряет пространственное расширение Вселенной и в которой настолько доминируют злые силы, что любой, кто подойдет слишком близко, подвергнется опасности.

– Это тоже человек? – пискнула маленькая девочка с рыжеватыми косичками из первого ряда.

Когда рассказчик отвечал ей, в его голосе слышалась улыбка.

– Долгое время считалось, что воплощения квинтэссенции не существует, в греческой мифологии она рассматривалась как олицетворение высших небес, то есть энергии самой Вселенной. Но если есть люди, которые связаны с одним из четырех элементов, почему не должно быть людей, которые связаны со всеми или, по крайней мере, с более чем одним?

– Но тогда они, наверное злые, не так ли? – нетерпеливо продолжила малышка, явно довольная тем, что мужчина обратил на нее внимание.

Теперь человек явно улыбался, жаркое полуденное солнце бросало тень на его накачанный пресс, покрытый мелкими черными волосками.

– Да, если они есть, они должны быть очень, очень злыми.

Рассказчик начал отвечать на другие вопросы толпы, и у меня тоже на языке вертелось несколько, потому что, несмотря на то что все это звучало как эзотерическая болтовня, во мне шевельнулось тихое предчувствие. Но прежде чем я успела произнести хоть слово, кто-то приобнял меня за плечи. Сердце мгновенно ушло в пятки.

– Вот ты где, принцесса!

Я с облегчением начала хватать ртом воздух, когда узнала его.

– Каспер, – прошипела я со смесью радости и испуга. Он, словно само собой разумеющееся, заключил меня в объятия, и я, улыбаясь, обвила его руками. Мне нравилась его открытость. – У меня чуть сердце не остановилось!

Отодвинувшись на расстояние вытянутой руки, парень хитро подмигнул мне.

– Наверное, ты была слишком поглощена сказочной болтовней Кельвина… или впечатляющими мышцами на его прессе.

Он наклонил голову и бросил многозначительный взгляд в сторону рассказчика. Надетые Каспером выцветшая красная футболка и джинсы лучше подходили погоде, чем мой брючный костюм.

– Ты его знаешь?

Он пожал плечами.

– Он инвент Пиро. Да, он крутой, но если ему больше нечем заняться, кроме как обслуживанием Омилии и навязыванием туристам ее идеологии, тогда мне нечем ему помочь. Думаю, он слишком привык к своему «Porsche Macan Turbo» и до сих пор целует их в задницу в знак благодарности.

– Но… эти истории, в них ведь есть доля правды, не так ли?

Каспер фыркнул.

– Это спорный вопрос. Ты только что прослушала раздел про квинтэссенцию, не так ли? И он трепался о темных силах? – Я кивнула. – Ну и как думаешь, в чем дело, почему все считают тебя опасной?

– Я представляю пятый элемент? – пробормотала я.

Каспер взял меня под руку и вывел из толпы в другой переулок, где оказалось меньше народу. В воздухе витал аромат азиатских специй. Дома были построены так криво, что казалось, будто перед нами фронтон китайской закусочной.

– Примерно так. Ты – ребенок двух разных одаренных и хотя несешь в себе энергию всего двух, а не четырех стихий, но именно тех, которые втайне считаются самыми могущественными. И мифология, ставшая для жителей своего рода религией, научила этих слабаков, что они должны бояться тебя.

– Но… тогда зачем они рассказывают это туристам, если думают, что это правда?

Он усмехнулся.

– Есть чертовски хорошая история, не так ли? И никому никогда не придет в голову, что за этим может скрываться правда. Потому что где проще всего спрятаться?

Там, где меня прятали годами…

– На виду, – прошептала я.

– Точно. Людям это очень нравится, особенно в связи с четырьмя разными районами.

И это я вполне могу понять. Кого бы не очаровало подобное разнообразие?

– Ты хочешь сказать, что рассказчик – ивент, работает на Омилию и делает это добровольно?

Каспер кивнул.

– Как я уже сказал, чем больше идешь им навстречу, тем больше они «вознаграждают». – В его голосе явственно прозвучал сарказм.

– Сколько тебе было лет, когда все это началось?

– Шестнадцать, – ответил он и вывел меня из переулка на более широкую улицу, которая вела прямо на мост.

Я позволила своему взгляду скользить по темной сверкающей воде. Несколько гондол вроде той, на которой меня привезли в Омилию, плыли по реке, а на небольшой платформе прямо на склоне уютно устроилась компания в бикини и плавках.

– И как они тебя нашли?

Каспер прищурил глаза, поднял голову и посмотрел вверх, на небо, на котором не наблюдалось ни облачка. Выражение лица стало мечтательным.

– Я вырос в Барселоне. У Натаниэля, маленького золотого мальчика Пиро, был день рождения, и он пожелал отправиться туда. Ну и догадайся с трех раз, с кем он и его окружение столкнулись на Ла-Рамбла.

– И что произошло потом?

– Я ходил за ними, как сумасшедший, весь день, сам не понимая почему. Мне не только требовалось находиться рядом с ним, я хотел защитить его от всех бед в мире. И эти глаза… – Он подмигнул мне. – Ну и, конечно, от них не укрылось, что бездомный парень следит за каждым их шагом.

Я тяжело сглотнула, думая о словах Дарии. Нет семьи – нет рычагов воздействия. Каспер отмахнулся и сделал торжественное лицо.

– И это история о том, как я узнал, что мир немного более волшебный, чем предполагалось. И что мне нравятся парни.

Я не удержалась от смеха.

– А потом тебя просто забрали сюда?

– Угу. Хотя вначале, представь себе, я немного посопротивлялся. – Он бросил на меня взгляд. – Но присутствие Нейта стало довольно хорошей мотивацией, да и альтернатива не особо впечатляла. Конечно, я скучал по Барселоне, но здесь каждая улочка напоминает мне старый дом.

Я кивнула, хотя никогда не бывала в Барселоне. Если быть точной, я никогда не ездила дальше нескольких сотен километров от своей дыры.

Я не решилась поинтересоваться об его семье в Барселоне, поэтому во время пути расспрашивала о чем-то более безобидном.

Мы перешли реку и попали в парк, лужайки которого покрывали цветы розового миндаля. В воздухе витал сладкий цветочный аромат. Каспер позволил мне погрузиться в свои мысли, как будто почувствовал, что мне нужно немного времени, чтобы осмыслить услышанное. Мои старые привычки казались такими бесконечно далекими, что я даже не представляла смогу ли продолжить хоть что-нибудь из прошлого. Прошлое. Прошла всего неделя, а я не делала ничего, кроме того, что бродила по улицам с новыми знакомыми и раскрывала тайны. И какой смысл учиться и заниматься обычной деятельностью, когда здесь ждет своего открытия целый новый мир?

Такое впечатление, будто мне дали шанс начать все сначала. И хотя я не могла избавиться от мысли, что Нерон и все остальные хотят манипулировать мной, где-то в глубине души я испытывала благодарность. Я понимала, что подавление на долго не поможет, но после истории с Нийолом это стало единственным механизмом, который заставлял меня вставать утром, одеваться и продолжать жить.