Японская олигархия в Русско-японской войне - Страница 9

Министр внутренних дел виконт Ёсикава Акимаса родился в 1841 году в Токусиме. Несколько лет проучившись в Америке, он в 1870 году вошел в правительство Мэйдзи и занимал различные посты в сфере промышленности и иностранных дел прежде, чем стать в 1884-м губернатором Токио. Впоследствии он был министром юстиции и министром связи в нескольких кабинетах. В июне 1901 года он стал министром связи в первом кабинете Кацуры, а в феврале 1902-го был перемещен на пост министра внутренних дел.

Министр сельского хозяйства и торговли барон Киюра Кэйго родился в 1850 году в семье буддийского священника и был впоследствии усыновлен самурайским родом в Кимамото. Он начал государственную службу в 1873 году, затем занимал различные посты в министерстве юстиции. В 1896 году Киюра стал министром юстиции во втором кабинете Мацукаты и пребывал в той же должности во втором кабинете Ямагаты. Когда в 1901 году сформировался первый кабинет Кацуры, он занимал сначала должность министра юстиции, а потом в 1903 году был перемещен на пост министра сельского хозяйства и торговли.

Министр юстиции Хатано Таканао родился в самурайском роду Кодзиро, Киюсю, в 1850 году. Поступил на государственную службу в 1874 году. Прежде чем стать в 1899 году заместителем министра юстиции, занимал должность судьи в судах разных уровней. В сентябре 1904 года Хатано был назначен министром юстиции в первом кабинете Кацуры.

Министр сообщений Оура Канетакэ родился в 1850 году в самурайской семье области Сацума под юрисдикцией боковой ветви семьи правителя Сацумы. Оура, таким образом, рассматривался как младший вассал (baίshίn) клана Сацумы. Начал государственную службу в 1872 году в качестве офицера полиции в Токио, впоследствии занимал различные полицейские посты в таких местах, как Токио, Осака, Симане. В 1893 году Оура был назначен губернатором префектуры Симане. При втором кабинете Ямагаты стал главой столичного полицейского управления. Во время второго кабинета Ито он оставил этот пост, но только для того, чтобы снова занять его при формировании первого кабинета Кацуры.

Министр образования Кубота Юзуру родился в 1847 году в самурайском роду из Хиого. Позже он учился в Кэе Гудзуку Фукузавы Юкичи. В 1872 году поступил на государственную службу и занимал различные должности в министерстве образования. В сентябре 1903 года был назначен министром образования в первом кабинете Кацуры.

Появление первого кабинета Кацуры положило конец цепи премьер-министров из гэнро – в первое время вообще ни один гэнро в состав кабинета не входил. По этой причине первый кабинет Кацуры иногда называют «второсортным кабинетом» (nίryu naίkaku) или «трехдневным кабинетом» (mikka naίkaku). Он полностью состоял из нового, второго поколения политиков, у которого, в общем, было намного меньше опыта, чем у группы гэнро, во внешней и внутренней смуте Реставрации Мэйдзи[4]. В 1904 году средний возраст министров кабинета был 55 лет, а гэнро – 66. Разница в возрасте более десяти лет между двумя группами в эту бурную эпоху неизбежно обусловливала значительную разницу в характере их контактов с окружающим миром. Более того, пять из десяти членов кабинета вышли из кланов, намного меньше вовлеченных в круговорот событий периода Реставрации. Следовательно, влияние на это второе поколение Реставрации, обусловившей мысли и поведение гэнро, вовсе не было столь глубоким. Обе группы испытывали страх и боль перед перспективой столкновения слабой Японии с яростной атакой Запада, но новые, более осведомленные, лидеры находились под впечатлением превращения Японии в сильное современное государство. Иначе говоря, политики второго поколения больше верили в возможности Японии, чем гэнро, и они, таким образом, были более решительны и агрессивны в общении с внешним миром, чем осторожные гэнро. На фоне этих перемен и происходило соглашение кабинета Кацуры с гэнро касательно способа проведения внешней политики.

В делах внутренней политики лидеры второго поколения не могли, конечно, полностью игнорировать авторитет гэнро. Ведь поддержка гэнро продолжала быть условием существования любого кабинета. Но из-за постепенного смещения центра тяжести во властных взаимоотношениях за период первого кабинета Кацуры гэнро обнаружили, что им все сложнее удерживать контроль над государственными делами. В то же время в процессе постепенного перемещения власти в руки второго поколения государственных деятелей новые лидеры дали понять, что прежние формы политики будут сохранены до тех пор, пока они поддерживают новый баланс власти.

Такое несколько двойственное отношение части новых лидеров можно увидеть в составе первого кабинета Кацуры, в котором доминировали Сате. Представители домов Сацумы и Тесю не только занимали пять из десяти должностей кабинета, но, за исключением Комуры, премьер-министр Кацура и другие «неклановые» министры рассматривались как бюрократические последователи гэнро Ямагаты. Как было отмечено, в ранний период эпохи Мэйдзи для «неклановых» претендентов на политическую деятельность существовало две возможности. Первая – стать «чиновником-специалистом» (гидзюцу канре), чьи услуги были совершенно необходимы в период быстрой модернизации Японии. Вторая – присоединиться к политической оппозиции и работать над разрушением клановой олигархии посредством открытой критики правительственной политики и продвижения партийных политиков. Журналистика и юриспруденция – вот наиболее частые профессии приверженцев этого второго подхода. «Неклановые» представители первого кабинета Кацуры выбрали первый путь и успешно продвинулись по бюрократической лестнице, но в процессе этого изменились их политические взгляды. Достигнув высшей должности – министра кабинета, они отождествлялись скорее с олигархическим правительством, чем с силами, стремящимися разрушить эту политическую структуру. В результате они оказались больше заинтересованы в расширении сферы собственного влияния в рамках существующей олигархической системы. В этом смысле первый кабинет Кацуры, где не было ни единого члена какой-либо партии, был реакцией против движения к партийному правительству.

Сначала с первым кабинетом Кацуры мало считались. Некоторые люди, приглашенные Кацурой, отказались войти в кабинет, да и те, кто вошел, сделали это весьма неохотно. Единственным исключением был министр иностранных дел Комура, который игнорировал предостережения и советы друзей, не желавших, чтобы его репутация была запятнана связью с кабинетом, который, как им казалось, не просуществует и трех месяцев. Комура вошел в состав кабинета с особой целью, полностью разделяемой Кацурой. Говорят, что он ответил своим советчикам, что он один будет нести ответственность за решение маньчжурского вопроса после боксерского восстания и что трех месяцев будет вполне достаточно, чтобы заключить англо-японский союз, подорвав экспансию России в Маньчжурии.

Несмотря на первоначальную непопулярность первого кабинета Кацуры, авторитет его постепенно рос. Успешное заключение англо-японского союза в январе 1902 года значительно изменило имидж кабинета. Умело применяя как жесткие, так и мягкие методы, кабинету удалось выдержать бурю парламентских заседаний и провести бюджет. При необходимости он опирался на поддержку и руководство Ямагаты и на дружественную палату пэров. Имея дело с Сэйюкай, ведущей партией парламента, Кацура использовал влияние ее лидера, Ито Хиробуми, до тех пор, пока тот мог управлять партией на благо правительства; когда же многие члены партии начали возражать против власти Ито в Сэйюкай, Кацура устроил так, чтобы император назначил Ито в июле 1903 года председателем Тайного совета. После этого взаимоотношения кабинета Кацуры и Сэйюкай намного улучшились благодаря прямому контакту с новым руководством партии, разделявшим основные устремления политической элиты второго поколения.

В постановлениях конституции Мэйдзи о военном командовании (гунрэй) и военном управлении (гунсэй) (статьи 11 и 12[5]) было определено, что они являются исключительной прерогативой императора, в исполнение которой парламент вмешиваться не может. Более того, с установлением в 1878 году общей штабной системы доктрина независимости высшего командования (тосуйкэн но докурицу) получила признание и осуществилась на практике. Согласно этой доктрине, и армия, и флот находились под высшим командованием императора как главнокомандующего, высшее военное командование над обоими родами войск осуществлялось императором через военных советников, которые были самостоятельны и независимы от гражданских министров, дававших советы трону по главным государственным делам.