Я всё ещё не спел - Страница 3
Изменить размер шрифта:
С чего бы это я
С чего бы это я так сильно загрустил:
По дому что ль, по тройке с бубенцами,
По тем местам, что с детства полюбил
За их берёзы с пышными ветвями?
Не потому ль, что мне
всё снятся по ночам
Осиротевший сад и зимняя дорога,
И будто ждёт меня старушка мать
У самого домашнего порога?
А может потому, что вспомнил о друзьях,
О песнях тех, что пели мы когда-то
О дальних странах, о бушующих морях,
О девушках из города Багдада.
Всё было, словно сон… Всё было так давно,
И кануло куда-то, безвозвратно.
То было, или нет? Коль было, то прошло?
Прошло! А жаль!.. И нет пути обратно…
А ну, отбрось-ка друг
раздумья,
не хандри,
Быть может этого и не было всего,
Творишь – помилуй Бог, – так и твори,
И грусти места быть здесь не должно.
Натюрморт
На ломберном столе шампанского бокал
Искрящегося в бликах полутеней,
Он не допит; в хрустальном башмачке
Дымящийся окурок сигареты.
Надкусанное яблоко со шкуркой апельсина,
Распластанные розы из упавшего вазона
И на сукне следы разлитого вина.
Раскрытый Джона Китса томик небольшой,
Клочок бумаги со словами «Прозит!» и «Прощай!»
И кисть руки в митанке на краю стола
С зажатым в пальцах браунингом дамским…
То, знать, судьба сулит постфактум декаденства!
Другу
Прощай друг мой! Прощай, и до-свиданья!
Знать никому на жизненном пути
Неведомы судьбы предначертанья,
Не спрятаться от них и не уйти.
Не довелось нам свидеться с тобою,
Но будущее встречу нам сулит.
Все будем мы подвержены покою
Там, где душа с душою говорит.
Брёл себе странник
Брёл себе странник дорогою длинною
В рваном, убогом убранстве. В руке
Посох, сума чрез плечо перекинута,
Кудри младецкие на голове
Иссиня-чёрные, ленточкой взятые,
Кротость в глазах, на устах – благовест.
Зной предполуденный, ширь необъятная,
Пение птиц голосистых окрест.
Видит ходок мужичка, свежесрезанных
Жёрдочек гору. В такую жару,
Мил человек, вопрошал, чем же занят ты?
Людям дорогу мощу я к добру
Сими жердями. А ты уж, как водится,
Ноги – не кремень, присядь, отдохни,
Вот под раскидистой этой берёзкою,
Да и с отшельником поговори.
И потекла тут беседа пространная
Неторопливым журчаньем ручья,
Слово да за слово. Время желанное
Уж на исходе. Прости, брат, пора,
Мне за работу свою снова взяться бы,
Молвил отшельник. Скиталец гласил,
Были слова ваши лицеприятными,
Дай-то вам Боже терпенья и сил!
Дальше идёт миром вечным, незыблемым,
Вновь на пути чей-то образ возник:
Розовощёкий, не в меру упитанный,
Знатного роду, вестимо, мужик.
Весь за работою, потом подёрнутый.
Косточек горы. В такую жару,
Мил человек, вопрошал, чем же занят ты?
В рай себе тропку костями мощу
Или не видишь? Ступай себе далее,
Некогда лясы точить мне с тобой,
Молвил детина, а путник в усталости
Путь свой продолжил, качнув головой.
Солнце в зените, жара несусветная,
Воздух колеблет палящий эфир
Без дуновения, проникновения
В благопристойный, сияющий мир.
Скоро ли, долго ли странствовал по миру
Вечный скиталец, приблизился срок,
И возвращался он пыльной дорогою
Старцем седым, в свой заветный чертог.
И на обратном пути, так уж сталося,
Той же сторонкою он проходил,
Где блудный отрок, без сна, без усталости,
В рай себе тропку костями мостил.
Что же он видит? Там топь непролазная,
Крики, проклятья и стоны людей,
Вопли, стенания. В том мироздании
Песен своих не поёт соловей.
Звуки, в груди от волненья теснимые,
Гнали скитальца от гиблых тех мест
Прочь. Предстоящею встречей томимые,
Мысли влекли предначертанный крест.
Шествует дальше ходок неприкаянный
Вот уж которые сутки подряд.
Что ж вдруг он видит? Края благодатные,
В буйном цветении сказочный сад.
Вспомнил тут странник седого отшельника,
Как тот точал, выбиваясь из сил,
Как из жердинок, тогда, свежесрезанных,
Людям дорогу к добру он мостил.
Песнь жаворонка лугами проносится,
С веток акации – трель соловья
Нежной усладой звучит, и полощется
Зыбь водяного, живого ключа.
Коль этот край на пути тебе встретится,
Путник усталый, присядь, отдохни,
Богоугодного вспомни отшельника
И добрым словом его помяни.
Весна
Весна, апрель, природа оживает,
Гирлянды белоснежных облаков
На гладь земли живую тень роняют
Средь вешних трав и луговых цветов.
Дрожит в лучах рубиновых светила
Туманом затушёванная даль
Опаловых тонов, неуловимо
С зари снимая тонкую вуаль.
Рассвет подёрнут радужным сияньем,
И россыпь бриллиантовой росы
Лежит на изумрудном одеянье
Бескрайней, оживающей степи.