Я верую – Я тоже нет - Страница 23

Давайте не будем смотреть на Церковь только с одной – французской – точки зрения. Надо учитывать, что любое решение папы касается всей Церкви в единстве ее мировых составляющих. Обитатель Азии или Африки живет совсем иными традициями, чем европеец. А порой на одном континенте – например, в Америке – народы севера и юга разделены настоящей культурной пропастью. Слово Церкви обращено ко всем, и то, что здесь может казаться ретроградством, в другом месте будет воспринято иначе. Церковь эволюционирует, но с учетом всего многообразия христианского мира.

Бегбедер: Согласен, позицию Церкви невозможно изменить в считанные дни, если приходится иметь в виду христиан всего мира. Здесь необходимы размышления, исследования, конклавы, соборы. Позже я расспрошу тебя о том, как соотносятся эволюция общества и стагнация Церкви. Но есть вещи, которые легко изменить, и это уже могло бы послужить неким знаком. Ты знаешь, что в эстетике я вижу одно из достижений Церкви. Эстетизм имеет отношение и к мессе. Не кажется ли тебе, что ее можно усовершенствовать и тем самым привлечь побольше верующих? Не говори мне, что, стремясь наполнить соборы людьми, вы пренебрегаете аргументами маркетинга.

Ди Фалько: Слово «маркетинг» мне не нравится, речь ведь не об этом. Важно дать людям возможность встретиться с Христом. Поэтому красота службы в самом деле имеет значение. Во время венчания или похорон часто можно услышать: «Красивая была месса». Мы должны следить за тем, чтобы богослужение проходило на высоком уровне. Поскольку для христиан все более привычны грандиозные шоу на сцене или на телеэкране, они становятся требовательнее к эстетической стороне литургии. Мы не можем стремиться к соперничеству с суперзвездами, которые при помощи подъемного крана спускаются с небес в сиянии прожекторов. Тем не менее мы, несомненно, должны быть внимательнее к ожиданиям наших общин.

Все же напомню, что наша цель – не забывая о красоте, свидетельствовать прежде всего об истине и добре.

Бегбедер: А мне нравятся американские мессы: «negro spirituals»,[46] ритм, хлопанье в ладоши, покачивания, костюмы… Похоже, это имеет успех, церкви у них полным-полны.

Ди Фалько: Этот стиль – часть их культуры, но я не уверен, что его приняло бы большинство христиан Франции и Европы.

Бегбедер: Я не предлагаю своих услуг в области реформы воскресного шоу или связей с общественностью. Известно, каких результатов я добился, работая в пользу Коммунистической партии и Робера Ю.

Кстати, в каких отношениях Церковь и компартия во Франции?

Ди Фалько: Это единственная партия, в которой на уровне Центрального комитета есть уполномоченный по связям с религиями.

Бегбедер: Может, им это нужнее, чем другим.

Ди Фалько: В наших взглядах на общество есть точки соприкосновения, но это сходство не имеет общих корней, и действуем мы совершенно по-разному. Изначально первохристиане осознанно строили подлинную общину: объединяли свое имущество, жили как братья и сестры, им было присуще чувство равенства. Когда к нам обращаются со словами о братстве и справедливом распределении благ, Церковь не может их не поддерживать, но мы обосновываем эти требования нашей верой, ссылаясь на Христа и Евангелие. Церковь осуждает марксизм, когда сторонники этой идеологии отрицают Бога.

Бегбедер: В частности, когда они жгли культовые здания…

Нередко говорят о церковной недвижимости… Как Церковь изыскивает средства? Это ведь не только воскресные пожертвования?

Ди Фалько: Что касается финансов епархии, их основной источник – пожертвования верующих. Вот почему мы должны требовательно подходить к правильному расходованию этих денег: мы берем их в долг. Существуют воскресные сборы пожертвований и «лепта Церкви».[47] Собранные средства идут на жизнь приходов, которые также вносят свой вклад в финансирование деятельности епархии в целом.

Бегбедер: И этих средств хватает?

Ди Фалько: Когда как. Если мы посмотрим на ситуацию в Париже, то найдем самые разные примеры. Легко догадаться, что приходы Шестого, Седьмого, Шестнадцатого округов располагают значительно большими ресурсами, чем некоторые приходы в Десятом или Двадцатом округе.[48] Взаимопомощь, равномерное распределение средств способствуют тому, чтобы не было, с одной стороны, привилегированных приходов, с другой – остро нуждающихся. Это относится и к епархиям: одни богаче, другие беднее.

Бегбедер: Все доходы поступают в общий котел для перераспределения? Это вполне социалистический принцип!

Ди Фалько: Нет, у французской Церкви нет общенационального бюджета. Но каждая епархия платит взнос так называемой Конференции епископов – это как бы дом Католической церкви, ее резиденция, если хочешь. Президент и вице-президент руководят деятельностью Конференции, в составе которой около 120 действующих епископов. Но здесь нет жесткого бюджета, нацеленного на результат, как на больших предприятиях.

У каждой епархии – свой собственный бюджет, и если в провинции (так называется объединение нескольких епархий) та или иная епархия находится в трудном положении, другие могут оказать ей помощь.

Бегбедер: Просто так, неформально, по доброте душевной?

Ди Фалько: Нельзя сказать, что неформально, так как речь не идет о тайном и одностороннем решении. Обычно оно обсуждается на уровне епархии или провинции.

Бегбедер: Если на региональном уровне остается часть прибыли, поступает ли она в общенациональный – или даже мультинациональный – фонд, как в компаниях? Ведь Церковь поистине многонациональна.

Ди Фалько: Понятие прибыли к Церкви неприменимо. Ежегодно приход обязан представлять свой бюджет в епархию, указывая приходно-расходные суммы, обосновывая затраты. Некоторые виды строительных работ, например, можно предпринимать только с согласия епархии. До Второго собора порядок был иной. Кюре считался хозяином в своей церкви; он помогал приходу победнее, если хотел, а если не хотел, никто его не заставлял. Однако после Собора произошли определенные сдвиги в смысле взаимопомощи и распределения средств. Например, все священники одной епархии получают равное содержание. Жалованье кюре богатого прихода не выше, чем у священника бедного прихода.

Бегбедер: Так на вершину церковной пирамиды из Франции ничего не поступает?

Ди Фалько: Нет, кроме того, о чем я уже упомянул, говоря об участии епархий в деятельности Конференции епископов. Существует «лепта святого Петра» – взнос национальных Церквей в пользу Святого Престола. Каждая епархия, в соответствии с ее возможностями, непосредственно направляет свой взнос Святому Престолу. Не следует рассматривать его как налог, сумма которого определялась бы вышестоящей властью. Епископ судит об экономическом положении своей епархии и ежегодно устанавливает сумму, предназначенную Святому Престолу. Все это делается гласно.

Бегбедер: Только сбор пожертвований и церковная лепта? Других источников нет?

Ди Фалько: Есть, конечно. Нам завещают имущество: квартиры или дома, им надо управлять (ремонт, аренда и пр.). Часто, прежде чем сдать помещение в аренду, мы занимаемся его реконструкцией. И следим за тем, чтобы эти квартиры были доступны для малоимущих. Вот пример взаимопомощи, когда благодаря наиболее обеспеченным можно поддержать беднейших. Случается, что нам оставляют имущество, с которым мы сами справиться не в состоянии: замок, например. Тратить миллионы на реставрацию замков – не наша задача, и в этом случае имущество перепродается, если возможно. Ибо некоторые завещания содержат обязательное условие: «Я оставляю вам мою квартиру, дом, собственность, чтобы вы использовали их таким-то образом, чего я не смог осуществить при жизни». Но подобные случаи редки, да и получение имущества по завещанию становится все более редким. Вопреки мнению, которого многие придерживаются до сих пор, во Франции Церковь не пользуется никакой финансовой поддержкой государства.