Я не собирался убивать - Страница 20

— Спасибо. Вы хорошо знаете миссис Клайтон?

— Почти совсем не знаю, — ответил я. — Я ее встречал раз или два в то время, когда мы готовили документы по страховке. Ее мужа, конечно, я видел чаще.

— Вы его знаете?

— О, нельзя сказать, что знаю по-настоящему, — ответил я.

Я не видел опасности в вопросах этого рода, однако у меня было ощущение, что Плейделл пришел ко мне со вполне определенной целью. Думаю, если бы я почти не выдал себя в разговоре с Готчем, эта беседа доставляла бы мне удовольствие, тем более что теперь я знал, что однофунтовые билеты, отданные мной Бобу, не представляют никакой опасности. Но сейчас мне надо было взвешивать все мои слова, в то же время делая вид, что отвечаю без затруднений.

— Однажды я обедал с ним, — сказал я. — Он показался мне хорошим парнем.

— Вы знали Маллена? — спросил Плейделл.

К чему он клонит? У меня появилось чувство, что мне не хватает воздуха, и я спросил себя, сумею ли вести себя нормально в ходе этого разговора.

— До того как прочитал газеты, я даже не подозревал о его существовании, — ответил я. — Помню, было написано, что он награжден за героизм крестом Виктории… В общем, ужасно, что такой человек умер подобным образом.

Плейделл смотрел на меня проницательным взглядом. Дым, поднимавшийся от сигареты, образовывал завесу перед его глазами, что придавало им почти зловещий вид. Я заставил себя перестать играть с портсигаром. Одно во всяком случае утешало: Плейделл смотрел на меня против света.

— Да, — согласился он. — Это невероятно.

— Что невероятно?

— Я не могу найти никого, по-настоящему знавшего Маллена.

— Не понимаю, почему его должен знать я?

— Вы не сталкивались с совпадениями? — спросил он тоном, явно показывавшим, что он говорит, только чтобы провести время, хотя думает совсем о другом. — Вы знаете кого-нибудь, кто знал его?

— Нет, — ответил я, думая о старике из Клуба путешественников. — Впрочем, я не задумывался об этом. Фамилия показалась мне знакомой, когда я увидел, что Маллен был награжден крестом Виктории, но полагаю, что само по себе его имя у меня ни с чем не ассоциировалось. Я не очень хорошо вас понимаю… Почему вам не удается найти кого-нибудь, кто его знал?

— Он много лет провел за границей, — заявил Плейделл, — и вернулся всего две недели назад.

— Я где-то читал, что у него есть жена?

— Была, — поправил суперинтендант.

— Она умерла?

— Развелась.

— О, — сказал я и почти добавил — почему.

Мне показалось, теперь я могу продемонстрировать, что не заинтересован разговором и даже что он начинает мне надоедать. Я стал водить пальцем вдоль края портсигара, наблюдая за Плейделлом, продолжавшим пристально смотреть на меня. Мне не нравилось то, как он на меня смотрит, и я все больше убеждался, что его мысли приняли угрожающее направление. Это была почти передача мыслей: он хотел дать понять, что считает, будто я знаю о деле больше, чем показываю. Я не мог бы объяснить, что чувствовал: возможно, это была интуиция или просто мнительность. Плейделл, казалось мне, пытался дать понять, что если бы мог, то задавал бы совсем другие вопросы. Я вспомнил о длинном разговоре, который состоялся у нас с ним однажды за обедом, когда он рассказал мне о важной роли психологии в изобличении преступника, особенно не профессионала, например человека, убившего всего раз в жизни. Главное в общении с подозреваемым или тем, кто может им стать, как он мне заявил, — вызвать у него тревогу. Настороженный или неуютно чувствующий себя человек скорее совершит ошибку. Он рассказал мне, как сломил сопротивление одного человека, звоня ему по телефону ежедневно в течение семи месяцев, правда, всего раз в день, чтобы задать тот или иной невинный вопрос. Таким был склад ума Плейделла. Он спокойно сидел в кресле, не говорил ничего особенного, а я думал о человеке, снимавшем трубку телефона всякий раз, когда он звонил, и приходившем в ужас при мысли, что услышит голос Плейделла. Тот человек покончил с собой. Он предпочел это суду, который, скорее всего, привел бы его на эшафот.

— Я не хотел бы выставлять вас за дверь, суперинтендант, — сказал я, — но мне нужно заниматься многими срочными делами…

— Вы свободны, чтобы пообедать? — спросил он.

Его вопрос настолько удивил меня, что мне пришлось поторопиться с ответом. Я должен был выбрать немедленно: сделать вид, что слишком занят работой, или принять это неожиданное приглашение.

— Не могу себе позволить засиживаться, — ответил я, — но час найду.

— Прекрасно, — произнес Плейделл. — Пойдем в «Симпсонс»?

Я знал, что Плейделл иногда приглашал людей на обед, в том числе и меня, но чаще все-таки бывало наоборот: обычно полицейский рассчитывал, что счет оплатит бизнесмен. Но я никогда не слышал, чтобы он приглашал кого-нибудь в такое шикарное место, как «Симпсонс». Обычно он выбирал ресторанчики и бистро, где кормят хорошо, а цены не слишком высоки. Правда, «Симг^онс» находился как раз напротив нашей конторы; может быть, этим объяснялось его приглашение.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал я.

— Я ведь должен вам один обед, — заявил Плейделл, но не встал.

Было почти половина первого. Он медленно произносил каждую фразу, и мне казалось, что он делает это с целью.

— Что же все-таки произошло с Малленом? — спросил я.

— Кажется, его убили, потому что он застал вора.

— А разве это не так? — удивился я, пристально глядя на него.

— Пока я этого не знаю.

Меня бы не удивило, если бы он спросил: «А вам что-нибудь известно?» Я был почти уверен, что он скажет, будто я знаю о деле больше, чем должен бы. Он старался напугать меня, лишить возможности ясно рассуждать, и мне пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы казаться не слишком заинтересованным делом.

— Но улики ясно показывают…

— Какие улики? — перебил он меня.

— Газеты пишут…

— Журналисты этого не понимают, но часто пишут то, что хотим мы.

— Я не ставлю это под сомнение, но Готч, кажется, уверен, что вор убил, чтобы не попасться.

— А вы согласны с Готчем?

— Нет, я так не считаю, — ответил я с усилием, настолько у меня пересохло в горле.

— Я тоже, — отозвался Плейделл.

Он раздавил сигарету, которую курил очень долго, потому что практически не подносил к губам.

— Первое правило расследования, проводимого полицией и, как я полагаю, страховой компанией тоже, никогда не верить очевидному, если это нельзя доказать, — заявил он, и его губы сложились в слабую улыбку. — Фактически мы очень мало знаем о Маллене.

— Я, во всяком случае, не знаю практически ничего.

— Знаете, чем можете мне помочь? — вдруг заторопился Плейделл, и я понял, что он подошел к истинной цели своего визита. — Постарайтесь узнать о нем все, что сможете. Его сестра могла бы рассказать о нем больше, чем кто бы то ни был. Вы найдете предлог навестить ее?

— Э-э… Миссис Клайтон?

— Да.

— Я не должен…

— Нет, я вас не заставляю, но Готч не хочет к ней ехать, — сказал Плейделл, и его лицо расплылось в улыбке. — Вчера он ясно дал мне это понять. Никогда бы не подумал, что у Готча чувствительное сердце. В любом случае он не тот человек, который нужен для этого. Он не способен хранить тайну. У него не тот склад ума… он не так ловок, как вы.

— К чему вы клоните? — спросил я.

Я жалел, что в комнате так жарко, а улыбка Плейделла начинала меня раздражать.

— Ну что ж! — начал он. — Когда от человека нужно что-то получить, приходится быть с ним любезным. Видите ли, Кент, Маллен прожил за границей более шести лет. Его бывшая жена, вторично вышедшая замуж, до сих пор живет в Кении. Мы не можем ее допросить, а друзей у Маллена, кажется, не было. Знакомых много, а друзей нет. Его сестра, по всей видимости, единственный человек, знающий о нем то, что я хочу выяснить. Вас не смутит, если я буду говорить с вами совершенно откровенно?

— Мне это нравится больше.

— Спасибо. Я убежден, что она от меня что-то скрывает, потому что я полицейский. Я сказал себе, что дело пойдет лучше, если с ней поговорит кто-то другой, о чьей связи с полицией она не знает. Ее все равно должен допрашивать представитель вашей компании, так что ваши вопросы ее не удивят. Почему бы этим не заняться вам?