Я не хотела убивать - Страница 10

Леля бросилась Владимиру в объятия, а растроганные родители дали свое благословение.

Началась подготовка к свадьбе, которая по своим размахам обещала быть грандиозной и громкой: шутка ли – сам ректор Первого медицинского, член-корреспондент Аркадий Вульф выдает свою единственную дочь замуж.

Сочетаться браком решили во дворце на Английской набережной. А свадебный обед устроить не где-нибудь, а в одном из ресторанов пятизвездочного отеля «Европа». Отеля, который по своей помпезности и фешенебельности по праву считается лучшим на европейском континенте. Гостей же, по предварительным расчетам Вульфа, набиралось не менее пятисот человек.

Все были поглощены предсвадебными заботами: кольца, платья, кортеж, музыка, фото– и видеосъемка, телевидение и пресса, меню и развлечения. Времени до свадьбы оставалось всего ничего – каких-то две недели, а успеть нужно было так много.

Серым слякотным утром, какими в особенности отличается зимняя пора в Санкт-Петербурге, по улице шла болезненного вида девушка с бледным лицом. Она куталась в простенькое демисезонное пальто, не спасавшее от пронизывающего ветра и больших хлопьев мокрого снега. Жалкая одинокая фигурка брела по тротуару, обходя лужи и грязное месиво снега, стараясь не наступить в него легкими ботинками. Глубоко запавшими, ничего не видящими глазами девушка поймала свое отражение в витрине магазина. «Неужели это я?» – ужаснулась Лика. – «А впрочем, не все ли равно?»

Пережив то, что случилось осенью, я думала: ничего страшнее уже не будет. Жизнь представлялась прожитой, и прожитой совершенно бесполезно. За какой-то месяц рухнули все мои надежды. Я ненавидела людей и, сторонясь, обходила их. Мир, казавшийся поначалу таким дружественным, повернулся ко мне спиной. Единственным желанием, оставшимся после того, как мне даже не позволили умереть, было увидеть ту, что перешла мне дорогу. Я шла медленно, вся промокшая и замерзшая от пронизывающего до костей ветра. И вдруг возле одного из многочисленных ресторанов остановилась машина. Из нее выскочил красивый молодой человек и приготовился подать руку даме, выходившей следом за ним. Это был ОН! Все мои мышцы напряглись, и по телу пробежала дрожь. Еще секунда, и толпа скрыла от меня этих двух молодых людей. «ОНА!» – подумала я, с ненавистью глядя в ту сторону, куда только что удалились Володя и его девушка. Совершенно не контролируя себя, я пошла следом за ними. Пока парочка сидела в ресторане, наслаждаясь изысканной кухней и дорогим вином, я успела разглядеть разлучницу. Симпатичная девушка примерно моих лет с серыми глазами и шикарными пепельно-русыми волосами ниже пояса. Модная стильная одежда свидетельствовала о том, что она – дочь обеспеченных родителей. И тут я вспомнила, что на вступительных экзаменах в медицинский институт уже видела эту девушку. Еще тогда какой-то парень, раздосадованный провалом на экзамене, съязвил, что дочка профессора точно поступит, а куда уж нам – простым смертным. Дочка профессора – того самого, что так жестоко и незаслуженно отсеял меня на экзамене по биологии. Того самого, который был научным руководителем у Самошина. Ненависть сконцентрировалась в кончиках пальцев, заставив кулаки сжаться так, что ногти впились в ладони. С трудом мне удалось сдержать себя, чтобы не кинуться на эту влюбленно воркующую парочку. Я повернулась и исчезла в толпе спешащих по своим делам людей.

Поезд, мерно постукивая колесами, увозил меня прочь из города, прочь от Самошина, от профессора и его дочки, прочь от противных девок из общаги. За окном проносились дома, чередующиеся лесами, платформы станций с названиями на больших табличках и поля, смотрящие в мокрое серое небо своими оголенными бороздами. Я ехала обратно, но не домой.

На краю села Любытино Новгородской области жила старая колдунья Марьяна. От матери она унаследовала таинственные силы знахарки и предсказательницы. Жила эта женщина в старом некрашеном доме, ставни которого были наглухо заперты, а на крыше гнездились вороны. По всей округе ходили легенды о загадочном доме и не менее загадочной его обитательнице. Говорили, что она по ночам превращается в ворону и летает над селом, а днем спит черной кошкой на чердаке. Я не верила ничему, но знала, что чудодейственная сила этой женщины способна мне помочь.

Добравшись до Любытино на автобусе и пройдя пешком через все село, я очутилась прямо перед домом ведьмы. Толкнув калитку, заскрипевшую от старости, вошла во двор, заросший крапивой, чертополохом, кустами калины и бузины – сухими, как и положено в это время года, и зловещими.

Поднявшись на крыльцо, постучалась. На стук никто не ответил. Тогда, отворив дверь, я вошла внутрь.

– Есть тут кто? – робко спросила я. – Добрый день.

Из комнаты послышался шорох, и маленькая сухонькая старушка-цыганка вышла мне навстречу.

– Знаю, знаю, зачем ты пришла. Только ты уверена, что хочешь знать то, зачем пришла?

Я оторопело смотрела на нее. «Откуда ей известно, что мне надо?» Словно угадав мои мысли, старуха произнесла:

– Мне все известно даже раньше, чем человек успеет подумать об этом.

– Потому и пришла к вам, – робко ответила я.

– Тогда проходи и садись за стол.

Марьяна проводила меня в комнату и усадила за большой круглый стол, накрытый синим бархатом. Сама села напротив.

– Приоткрыть завесу будущего… – сиплый голос старухи звучал как бы издалека, – это супротив Господа. О том, что уготовила судьба, нам шепчет сам дьявол. Готова ли ты? – закончила колдунья, зажигая свечи.

– Готова, – услышала я чей-то голос и с трудом поняла, что он принадлежит мне.

На столе появилась колода больших старинных карт. Морщинистые, с узловатыми венами руки Марьяны разложили карты передо мной. Я должна была выбрать из них семь штук. Карты легли в виде треугольника.

– В прошлом – звезда… – бормотала ведьма, – внутренний свет, озаряющий дух. Обоснованные и ложные надежды, беспечность, – и, взглянув на соседнюю пятерку пентаклей, добавила: – Любовь разбитая рядом со смертью ходила. В настоящем – отчуждение, мысли темные, недобрые. В будущем, – старуха нахмурилась, – знак перемены, являющий окончание всего в мире, как добра, так и зла. Конец, в котором скрыто зерно нового начала, надежды на освобождение. Колесо судьбы рядом означает жизнь новую, перемены большие. Но зло и смерть рядом лежат. Перемены эти не к добру, – закончила свой рассказ старуха.

– Спасибо, бабушка, – прошептала я и в глубоком раздумье направилась к выходу.

Снова Питер. Снова проклятая общага. Снова я сижу в своей обшарпанной комнате и рассматриваю плакаты с голливудскими героями боевиков, которыми сама же и обклеила стены, чтобы в этой клетушке стало хоть как-то повеселей. Размышляю над тем, что мне напророчила колдунья. Мои мысли никак не могут обрести стройности. Я то виню в моих бедах всех подряд, то прихожу к выводу о полной своей никчемности, то утешаю себя мыслями о том, что и в моей жизни еще будет место праздникам.

«Боже», – думала я, – «как же так могло произойти, что я, всегда мечтавшая стать врачом и возвращать людям жизнь, по сути стала убийцей собственного, пусть еще и не родившегося, ребенка. Самошин, конечно, подлец и подонок, но ведь ребенок не виноват. Многие бабы залетают, сами толком не зная, от кого, и все равно рожают и воспитывают своих чад, потому как ведь это самое дорогое, что есть на земле».

Оторваться от тягостных раздумий меня заставил стук в дверь. Я встала, подошла к двери и, даже не поинтересовавшись кто там, отворила.

В комнату бесцеремонно вошел Тофик и закрыл за собой дверь.

Я, отпрянув в предчувствии явно чего-то недоброго, спросила как можно спокойнее:

– Что-то произошло?

Тофик не ответил и, пройдя к столу, сел на табурет. Затем он достал из кармана шприц с коричневой жидкостью и положил его подле себя.

Страх сковал все мои мышцы, и я лишь только тихо наблюдала, что он будет делать дальше.