Я и сила красная (белая) - Страница 1
Изменить размер шрифта:
Я и сила красная (белая)
век-другой назад
Инна Фидянина-Зубкова
© Инна Фидянина-Зубкова, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Сахалин – каторга
Смерть, холод, голод, цинга —
не моя это сторона.
А на моей сторонушке
льётся льётся кровушка
не за батюшку царя
(эх мать-революция)!
А тут хоронят —
никто слезы не обронит.
Кровь студёная как лёд —
народ к могилушкам нейдёт.
Как помру-закопают
и родня не узнает.
Даже Клавка воровка
не обронит головку —
мужиков ей хватает,
не такой уж завидный я парень.
Эх, Александровск-Сахалинский,
ты как берег румынский
для жены и сына.
Вот так и уйду безвинный.
* * *
– И тут кружок собирают! —
привезли мужика из рая
(с материка значит,
воон он – тужуркой новой маячит).
– А нас то скоро отсюда?
«И не мечтай, забудут!»
Забытьём позабыто племя,
думать о нём не время,
думать о нём не резон,
в революцию мир влюблён!
Миру никак не спится:
лица мелькают лица
и сгорают дотла!
Кому ж ты тут челядь нужна?
Разойдутся каторжане печально
по баракам, по лавкам спальным,
накроют мослы сюртуком:
– Вспомнют о нас..потом.
Пока солнце одаривает светом,
смейтесь беззубой улыбкой, за это
о вас не напишут романов,
ведь каторга – неприкрытая РАНА.
Каторга-жиличка
Каторга-жиличка.
«Птичка» невеличка
подлетит к бараку —
мужики до драки!
– Кому же ты досталась?
«Со всеми переспалась!»
– От кого родила?
«От лысого детину,
детинку от рябого
и деточку попову.»
– И что же там под рясой?
«А всё что есть, то наше!»
– И где же твои Дети?
«Один зарыт в кювете,
второй схоронен в море,
а с третьим только горе:
лежит и не вздыхает —
тоже помирает..»
* * *
Птичка невеличка —
малая синичка
прилет и скажет:
«Кто с Мариной ляжет,
тому на небе честно
откусит бог то место!»
Не спи, Марина, не рожай,
на кладбище не провожай!
Царь далеко,
бог высоко,
мать на облаках,
а отец в своих штанах
кабы сидел тихо,
то не родил бы ЛИХО!
Терпение, толерантность, американская мечта
Я не терпел ни божьего уклада
ни наглости воров,
ни хамства, ни отсутствия зарплаты
и ни священников. Ну что ж.
Я не терпел, как многие другие
когда шериф плюёт тебе на грудь,
я мог и от шерифа в степи двинуть —
уж там за мною точно не придут.
Я не терпел и женщин-проституток
и их притворный смех,
я не терпел разгульных пошлых шуток.
Я не терпел почти что всех!
Я мог уйти не оглянувшись
и на «Прощайте!» промолчать,
я мог когда хотел вернуться
и даже «Здрасьте!» не сказать.
Я почти бог, и я свободен,
я точно знаю как дышать,
когда в твой мир никто не входит.
И буду дальше так шагать..
* * *
Но однажды пришла какая то сила
и меня под себя подвалила:
я должен был сдать оружие,
помыться, побриться – так нужно им.
И на завод шагать строем,
с начальством даже не спорить.
Я терпел это долго:
может год, может два.. а толку?
Меня превратили в раба!
Бежать? Но куда?
Я всё вспоминал о рае.
когда меня не хватали,
когда я плевался в ответ.
Нет больше счастия, нет!
Но как то раз
я ушёл через лаз
в Канаду.
Говорил сам себе «так надо!»
и дошёл до самого севера,
поселился у берега
небольшого залива.
Теперь с удочкой жду прилива,
на спине ружьё-карабин.
Я на воле и я один —
жду, когда шторм пригонит ТЕРПЕНИЕ,
которое скажет: «Без сопротивления,
парень, мы тебя снова ДОСТАЛИ!»
Брось свои пистолеты (Америка, индейская девушка)
Брось свои пистолеты!
От твоих арбалетов
умирает последний медведь,
ступивший на эту твердь
на два миллиона лет раньше, чем ты.
Хохочешь? Ну хохочи.
Пистолеты всегда неправы.
А тебе до человеческих правил
не даст дожить новоземелец —
от его пуль умирает последний индеец,
тело которого не индевеет,
а устремляется ввысь..
Ты за него держись!
И кровь деда в тебя перельется.
Видишь, как он смеется
размахивая арбалетом
в 2025 лето,
когда ваших завоевателей —
белолицых карателей
возненавидит весь мир!
Ты пистолет свой держи
как можно крепче,
с ним тебе будет легче,
с ним тебе будет надёжней!
А медведь свои кости сложит
и даст тебе силу.
Ведь нету тебя красивей
в этом мире не вечном..
Лишь твоя Душа, человечек!