Я иду искать. История вторая - Страница 93

Нет, не так. Мало у кого из мальчишек этого возраста там, дома, такие глаза — в которых, даже светлым днем отражаются звезды. Мало у кого такая гордая даже в дни усталости и недосыпа осанка и такая прямая и четкая речь, звучащая, как распев былины. И даже похожие по смыслу на «Сектор Газа» слова песни звучат у них не как грязный поток брани...

Кто знает, сколько потеряла Земля, когда ушли последние такие люди, и заменил их «евростандарт» — все в меру. В меру честные, в меру смышле­ные, в меру верные, в меру любящие... в меру люди. И что останется от Мира, если победят данваны?!

Мальчишки перестали выплясывать, отдувались весело. Йерикка вздох­нул:

— Теперь надо еще покричать хором... Ладно, где наша не пропадала!

— И где же? — повернулся к нему Олег.

— Что? — не понял Йерикка.

— Где не пропадала?

— Да ну тебя...

Олег дружески треснул Йерикку между лопаток — тот как раз вставал и сделал вид, что падает. Засмеялся, спросил:

— Пошли, что ли?

— Опять это страшное слово?! — простонал Олег. — Может, не пойдем?

Он спросил это, конечно, в шутку. Но Йерикка, неожиданно сделав стой­ку, медленно ответил:

— Может, и не пойдем... — и окликнул Гоймира: — Князь, что-то не то!

Ловушки никакой не было. Была обидная случайность, проистекавшая все из того же шума, поднятого развеселившимися мальчишками. Отряд горных стрелков, услышав вопли и рожки, свернул с пути и сейчас подваливал снизу под прикрытием установленных среди камней скорострелок. Уходить горцам можно было лишь дальше — вверх по открытому склону.

— До боя! — скомандовал Гоймир. И добавил: — Допелись, кр-ровь Перунова...

— А и не по первому разу, — успокаивающе буркнул Холод, взводя ТКБ — тот смачно лязгнул, — отобьемся, князь...

— Если они вельботы или даже фрегат не вызовут, — тихонько сказал Йерикка, стоя на колене за камнем.

— А могут? — спросил Богдан, вкладывая тромблон в ствол ГП25. Йерикка ки­внул и сказал, как о чем-то приятном:

— Должны... Вольг...

— Я уже, — Олег лежал, раскинув ноги в упор, на плоском валуне. — А пот­ом, — процедил он, — всем подарки давали... пиз...ли называются... больно — но всем досталось... Один негритенок пошел купаться в море...

— Десять, — сказал Йерикка, переставляя прицел «дегтярева».

— Чего? — спросил Олег.

— Десять их было. Негритят.

— Было...

«Крах!» Йерикка увидел, как шагавший примерно в трехстах саженях, впе­реди остальных, стрелок покатился вниз по камням.

— Офицер, — доложил Олег, — сейчас еще радиста...

— Голову убери, отстрелят, — посоветовал Йерикка дружелюбно. — Как без нее стрелять будешь? Лучше скорострелки посшибай.

— Далеко, не достану...

Ответный огонь заставлял горцев прятаться. Олег лежал совершенно открыто, бравируя перед лицом опасности и находя в этом острое наслаждение. Но когда по нему, подбираясь все ближе, полоснул ливневый пулемет, мальчишка ска­тился с камня, хохоча и забрасывая за плечо винтовку:

— Ну уж хватит, — выдохнул он, — двое офицеров и два радиста — неплохо!

— Все, все, они пошли! — крикнул Йерикка, припав к пулемету. — Почему Холод молчит?!

Олег оглянулся. Холод стоял на коленях, за гранатометом, задравшим рыло с разлапистой треноги. Кольчуга, и рубашка на груди были широко распу­щены, лицо застыло, в оскаленных зубах — веточка вереска. Морок лежал ряд­ом, закинув ногу на ногу и скрестив руки — глаза задумчиво устремлены в небо, голова — на коробке тромблонов.

— Братишка, — подождав, пока стрелки подойдут на три сотни сажен, сквозь зубы процедил Холод, перегнав веточку из одного угла рта в другой.

— Что, братишка? — лениво откликнулся Морок.

— А идут сюда, братишка.

— По что идут, братишка?

— Не ведаю. Может так...— и Холод с каменным лицом изрек невероятную похабень о намерениях стрелков.

— То я не дам, братишка.

— А я-то дам... — и Холод нажал спуск. — А дам! Да вот так дам! И так-то разом дам! А мало — то часом и так дам! На, на, на, на, на-а-а-а!!!

ТКБ ревел, засасывая ленту и отъезжая по земле. Холод что-то кричал, навалившись на него животом. Морок, перевернувшись на бок, подавал, и ТКБ лупил длинными очередями, цепочки взрывов вставали ломаными линиями, и падали между этих линий стрелки... Прочая стрельба — даже рев «утеса», из которого стрелял. Гостимир, не пробивалась сквозь оглушительный гром — и вдруг всё разом прекратилось. Стволы курились сизым дымком. Холод сплюнул, и подвел итог:

— То и раз. Спи подале, братишка.

Йерикка подобрался к Гоймиру. Тот рассматривал карту, прижав ее ко­леном.

— Сейчас тут будут вельботы.

— А то, — досадливо отозвался Гоймир. — Пещеры тут должны стать, ухорон­ки с давна еще... Й-ой, вот!.. Все, часом уходим живой ногой, живой ногой! — замахал рукой Гоймир, запихивая карту в подсумок. — Пошли!

Йерикка вздохнул и поправил головную повязку:

— Гоймирко, у всех уже в зубах навязло это «пошли».

— А? Да шел бы...

— Нет, правда.

— Так что мне... Добро! Двигаем!..

...Вход, отмеченный на карте, оказался на месте. Сразу за ним уводил вниз с резким уклоном широкий, но не очень высокий коридор, все останови­лись возле самой дыры, держа наготове оружие, а Йерикка, пройдя дальше, наткнулся на строчки, врезанные в камень стены — здесь хозяева этих ме­ст, племя Каменных Котов, сообщили данные о пещере.

— Сквозная! — обрадовано крикнул Йерикка. — Пошли!

— Ну?! — торжествующе и воинственно поинтересовался Гоймир. Йерикка засмеялся:

— Двигаем!

Олег боялся, что потеряет под землей представление о времени. Но по­чти сразу выяснились две странные вещи. Во-первых, он неплохо видел в ве­чной, кромешной тьме. Во-вторых, откуда-то пришло отчетливо осознание то­го, КУДА и СКОЛЬКО они идут. Сперва спускались минут пятнадцать, потом — с час — шли прямо на север, минут двадцать поднимались и снова шли прямо — минут пять, пока впереди не забрезжил свет. Белый, дневной. Все сразу оста­новились.

— Мы где-то недалеко от выхода к Светлому Озеру, — сказал Йерикка. — Под нами сейчас Птичья, она впадает в Светлое.

— Ушли, — вздохнул Данок и, сделав еще несколько шагов, поднял лицо к свету, падавшему из отверстия в каменном своде. — Одно дождь...

— Уйди оттуда, — сказал Йерикка хмуро.

— Про что, надоела темь!

— Уйди, я сказал! — шепотом прикрикнул Йерикка.

— Хун родйан?! — резко каркнули сверху. — Хаусйен, комма!

— Й-ой! — Данок навскидку выстрелил, вверх из «архара» и отскочил в кори­дор. Наверху зашумели, послышались шаги, стук, крики.

— Дажьбог пресветлый! — Гоймир припечатал Данока к стене. — Да что ж ты, безголовь!.. Они ж тут всякую дыру, что отхожее место, обсели!..

— Данваны, — оскалился Резан. — Ладом, сами данваны, не выслуги...

Сверху начали стрелять, но как-то неактивно. Гоймир предусмотритель­но отвел всех подальше — и вниз выпалили ракетой. Стены дрогнули, со сво­да посыпались камни, заклубилась мелкая пыль.

— Славяне! — закричали сверху тем самым бездушным, металлическим голос­ом, от которого у любого из горцев шла дрожь по спине, который однозначно ассоциировался с данванами. — Вы там, мы это знаем! Вход перекрыт! Бро­сайте оружие и ждите на месте! Мы гарантируем вам жизнь и безопасность в плену!

— А то, — пробормотал Одрин. Сверху кричали:

— Считаем да ста! Потом пускаем вниз газ и удушим вас! Боя не будет! Поймите — боя не будет! Вы просто передохнете там! Поступите разумно! Раз!..

И один голос громко считал, а второй кричал и кричал правильные, ра­зумные, скучные слова... Горцы, посматривая на ставшее смертельно опасным отверстие, из которого сеялся мелкий дождик, молчали, ждали слов князя. На Данока жалко было смотреть, он выглядел, как побитым щенок.