Я и Софи Лорен - Страница 50
Говорят, мы рабы. А кто пьет? А кто ворует? Что это, как не форма гражданского неповиновения? То-то же!
Долгая дискуссия об аплодисментах, проходившая в кулуарах донецкой филармонии, наконец завершилась: было решено, что сидящие на приставных стульях, имеют право не хлопать.
До чего неэкономна и даже расточительна природа! Зачем снегу падать еще, если уже и так можно поскользнуться и вывихнуть ногу?!
Его организм вырабатывал столько глупости, что уже сам не справлялся. И он ушел в политику. Большую…
Если вас укусила собака, знайте: в прошлой жизни она была человеком.
Если до правды приходится докапываться, значит, места на земле ей не осталось…
Если на вашем лице не читается интеллект, возможно, вас окружают неграмотные.
Если тебе предлагают кота в мешке, то кот в мешке – это лучшее, что там может оказаться.
Знаете ли вы, что если товар подделывают порядочные люди, то по качеству он не уступает настоящему?
Есть женщины в русских селеньях!
Потому что там нет мужиков…
Я сам не подарок – и другим не советую.
Из катаклизмов я отметил бы такой: такой туман – что ложка мимо рта…
Историки – это люди, которые берутся объяснить очевидцам, как те заблуждались…
У нас страна неограниченных возможностей! Казалось, хуже быть уже не может. Оказалось – может!..
Я не бездельник: я боюсь начать, чтоб не испортить…
Когда русло реки расчистили, она оказалась океаном…
Кто идет вперед целеустремленно, тот не оглядывается по сторонам. А по сторонам жизнь…
Все мы грешники. Странно, что нас это не сближает.
Мы умные до поры до времени. А потом наступает мудрость.
Настоящий афоризм – это его краткое содержание.
Не найдя ничего подходящего, я женился по любви.
Не понимаю, что это за жизнь: стоит от нее отвлечься – и ты счастлив.
Нет, какие все-таки бывают опечатки! Говорящие! Об одном донецком журналисте написали: наш лепетописец. И в десятку!..
«Никогда о Глинке не думал так хорошо, как после вашего концерта!»
(Из книги отзывов)
Один московский поэт в интервью мне пожаловался: слава его достала настолько, что он уже мечтает оказаться несправедливо забытым…
Он всегда плыл по течению. Денежных потоков. На берег его вынесло богатым…
Он поэтом оставался до конца. Так, в графе «возраст» он указывал: поздняя осень.
Память – ни к черту! Даже не помнит, что сама же в холодильник и положила. Так мечтательно: «Схожу-ка в холодильник, попытаю счастья…»
Перед одной женщиной хочется снять шляпу, перед другой – все остальное.
Глупость в нем укоренилась
Когда все бандиты стали крупными руководителями, то здесь уж церковь отмолчаться не смогла – и причислила их к лику святых.
Как часто след в истории оставляют те, кто плетется в хвосте! Еще не поняли? Смотрите на примере: если пробежит сороконожка, мы увидим только след двух лапок. Разумеется, последних. А где же предыдущие? Затоптаны!
Шутки юмориста Марапульцева – это вчерашний день, и об этом он, конечно, знает сам. Но планку до уровня сегодняшнего дня он снижать пока не собирается.
Сам не видел, но рассказывают знающие. Конец 60-х, где-то так.
Одна донецкая мещанка слыла завзятой театралкой. В театр она ходила не одна, а с домработницей. Где-то на пятой минуте спектакля она домработницу оставляла. Чтобы та следила за сюжетом. Так и говорила: «Я оставляю Дуню на сюжете», а сама торопилась в буфет, где ей все были несказанно рады и, между прочим, так и восклицали:
– Заходите-заходите, все готово! Вот любимый ваш репертуар – три пирожных и одно глясе!
Он хочет, чтоб его любили бескорыстно…
Глупость в нем укоренилась настолько, что стала его брендом…
Кирял и Мефодий.
Пока не поздно, пока война еще не началась – нужно срочно обратить всё в шутку!
В стране проснулась совесть. Как вулкан…
Его сняли с предвыборной гонки за откровенный подкуп избирателей: N. был подкупающе чист, умен и профессионален. За что и поплатился…
Ах, как же ловко я их вокруг пальца! Инфляция подобралась и к моему карману, потирая руки в предвкушении. Но только глядь туда – а он пустой…
Я выгляжу так молодо, что все интересуются: как мне удалось так сохраниться?! Отвечаю без утайки: о, это приходит не сразу, а только с опытом, только с годами.
Артист кланялся, как дрессированный медведь. Было чувство, что где-то за кулисами его поджидает кусочек сахара…
Да, она живая! И я в этом убеждался не однажды. Так, если во время чтения поплевать на пальцы и ими эту книгу пролистать – все, у книги тут же нервный стресс! Я не такой, я книгу обожаю: не плюю на пальцы никогда. Прочитал, поцеловал в обложку…
Честно говоря, ожидал другого. А случилось сто сорок девятое. Лучшее сто сорок девятое на свете!
Мои соседки, мать и дочь, выходя на улицу в мороз, натягивают на себя немыслимые тряпки, – самим смешно, – и тут же поясняют: «Мы как пленные французы под Полтавой!»
Почему у человека два глаза?
Согласитесь: за этим миром нужен глаз да глаз.
Теперь считайте…
Он много лет переписывал завещание, добиваясь литературного совершенства. Ему уже девяносто, а он текстом еще недоволен.
А было так. Говорили мы по телефону. Тут она внезапно осеклась:
– Извини, не телефонный разговор! Лучше я с тобой об этом лично…
– Ну хорошо.
Пришла ко мне. Я в нетерпении:
– Ну что?
И вдруг смутилась:
– Лично – я стесняюсь, понимаешь? Лучше я об этом напишу…
– Ну напиши уже. Но только не томи…
Написала, отнесла на почту.
Потерялось. Умоляла разыскать. Но наша почта…
Она вздохнула:
– Значит, не судьба.
Вот так и не призналась мне в любви.
Живет одна. Грустит, как сумасшедшая.
Киркоров с Пугачевой – это для богатых, а бедные вынуждены ходить на Баха и Бетховена.