Я — посланник - Страница 44

Я уже успел сходить на Глори-роуд. Посмотрел на дом номер сто четырнадцать. Там живет семья откуда-то из Полинезии. Муж — больше, чем тот амбал с Эдгар-стрит. Он работает на стройке. Жена для него — все. Королева. Богиня. В детях он тоже души не чает. Как придет с работы, тут же начинает с ними играть. Подбрасывает в воздух, они радостно хохочут и просят — еще, еще! Неудивительно, что они ждут не дождутся, когда папа придет домой.

Глори-роуд длинная и довольно пустынная улочка. Дома старые, еще с асбестоцементной облицовкой.

Пока непонятно, чем я могу помочь этой семье. Но есть уверенность, что ответ не заставит долго себя ждать.

— Смотрите-ка, а я снова выиграл! — злорадствует Марв.

Сидит, весь такой довольный, и попыхивает сигарой.

— Чтоб тебе провалиться! — цедит Ричи.

На самом деле он просто говорит вслух то, что думает каждый из нас.

Потом Марв принимается организовывать нашу встречу на Рождество. В этот день по традиции мы тоже играем в карты.

— Ну и чья в этом году очередь? — спрашивает он.

Все прекрасно знают — Марва. Но он, естественно, пытается отвертеться. Наш друг и рождественский ужин — две вещи несовместные. Причем готовит Марв нормально. Просто он очень жадный. Марв физически не может разориться на индейку. Когда он повел меня завтракать в то утро перед матчем, я просто обалдел — настолько это непохоже на моего друга.

— Твоя очередь. — Палец Ричи упирается в Марва. — Твоя, дружище. Прими это как данность.

— Подожди, мне кажется…

— Зря кажется. — Ричи непреклонен. — Твоя, твоя очередь, Марв.

— Слушайте, ну у меня же родители дома будут, сестра, опять же…

— Иди ты в задницу, Марв! Родители? Да мы обожаем твоих родителей!

Ричи в своем репертуаре. Все знают: ему абсолютно плевать, к кому мы все завалимся на Рождество. Просто он обожает подкалывать Марва.

— И сестра твоя нам очень нравится! Горячая, как огонь! Знойная женщина, короче!

— Знойная? Женщина? — переспрашивает Одри. — Ричи, ты вообще о чем?

— А я говорю — огонь, а не девка! — Ричи с грохотом бьет кулаком по столу.

Все покатываются со смеху, Марв морщится и ерзает.

— Нет, правда, — вступаю в беседу я. — В чем проблема? Денег у тебя завались! Сколько там, тридцать тысяч?

— Уже сорок, — сухо отвечает Марв.

Ремарка вызывает немедленную дискуссию — на что наш друг собирается потратить такую прорву денег? Марв шипит, что это не наше дело, и мы отстаем. В действительности его финансовые планы нас не очень-то интересуют. Нас вообще мало что волнует, признаться честно.

В результате я сдаюсь и говорю:

— Ладно, давайте устроим рождественскую вечеринку у меня. — И строго смотрю на Марва: — Но учти, Швейцар тоже будет присутствовать.

Судя по выражению лица, радости это моему другу не прибавляет. Но делать нечего, он соглашается.

А я все не унимаюсь:

— И вот еще что, Марв. Мы будем играть на Рождество в карты здесь, но только с одним условием.

— Каким?

— Ты принесешь Швейцару подарок.

Я не могу отказать себе в удовольствии воткнуть шпильку поглубже и даже провернуть ее в ране. Добившись от Марва уступки, нужно давить дальше, хотя результат уже превзошел все мои ожидания. Давненько я так не веселился!

— В общем, с тебя стейк — большой и сочный, заметь! И… — Ха-ха, старина Марв такого от меня не ожидал, это точно. — Ты должен будешь поцеловать мою псину. В морду!

Ричи щелкает пальцами:

— Отлично придумано!

Марв в шоке.

Он просто взбешен!

— Эд, это бесчестно! — взывает он к моей совести, но тщетно.

К тому же целоваться со Швейцаром все равно выгоднее, чем покупать индейку и заниматься готовкой. Так что Марв в конце концов соглашается.

— Ладно, уговорили. — И упирает в меня палец: — Но ты, Эд Кеннеди, натуральный извращенец.

— Премного благодарен за комплимент, дружище, — улыбаюсь я в ответ.

И понимаю, что — впервые за много лет! — радуюсь приближению рождественских праздников.

Я продолжаю наведываться на Глори-роуд в свободное от работы время. Да, живущая там семья еле сводит концы с концами, это понятно. Но что же требуется от меня? И вот однажды вечером, когда я, как всегда, стою на своем посту за кустами, ко мне выдвигается отец семейства. Он такой громадный, что может задушить меня одной левой. На лице у него явственно читается намерение так и поступить.

— Эй ты! — кричит он. — Ты там стоишь, а я все вижу! Очень хорошо тебя вижу!

Бежит он быстро, как носорог.

— Выходи из кустов быстро, ты, хитрое лицо!

Голос у него тихий и даже приятный — чувствуется, что парень не привык его повышать. Хотя с такими размерами ему и кричать-то не нужно — все разбегутся.

Но я не бегу. Стою на месте и успокаиваю себя: «Не волнуйся, Эд. Наверняка это часть задания».

Солнце садится за крышей дома, а мне приходится выйти из кустов. Я оказываюсь лицом к лицу с огромным, кудрявым, угрожающе выглядящим темнокожим мужчиной.

— Ты шпионишь за моими детьми?!

— Нет, сэр, — вскидываю я подбородок.

Нужно выглядеть уверенным в себе, честным малым.

«А в чем, собственно, дело? — поправляю я себя. — Где тут ложь?» Хм, ну да, это не ложь, а почти правда, ага…

— Так чего ты тут околачиваешься?

Остается врать, честно глядя в глаза, и надеяться, что парень поверит.

— Видите ли, сэр. Когда-то давно моя семья жила в этом доме…

«Отлично, — думаю я про себя. — Растешь над собой, Эд Кеннеди, врешь людям, не моргнув глазом».

— В общем, мы жили здесь давным-давно, много лет назад, — а потом переехали. И я время от времени сюда прихожу вспомнить детские годы и все такое.

«Господи, — молю я про себя, — сделай так, чтобы эта семья переехала сюда недавно».

— Папа мой недавно умер, и я прихожу, чтобы вспомнить, как мы с ним играли на лужайке. Я смотрю на вас, сэр, как вы своих детишек подкидываете и на плечи сажаете, и вспоминаю папу…

Лицо моего собеседника смягчается.

Ну и слава богу…

Человек подходит ко мне поближе. Солнце опускается на четвереньки у него за спиной.

— Дом старый, плохой, совсем развалюха, — машет он рукой в сторону своего жилища. — Но денег на другой пока нет…

— А мне кажется, нормальный дом, — улыбаюсь я в ответ.

Так мы беседуем еще некоторое время, а потом мой собеседник делает кое-что неожиданное. Он отступает на шаг, на мгновение задумывается и огорошивает меня предложением:

— Слушай, а может, зайдешь? На ужин! Мы будем рады.

Внутри меня все кричит: «Эд, откажись! Провалишь легенду!» Но я принимаю приглашение. Почему? Доставляя послание, нельзя искать легких путей.

И мы идем к крыльцу и заходим в дом. Прежде чем переступить порог, человек оборачивается и говорит:

— Меня зовут Луа. Луа Татупу.

— А меня — Эд Кеннеди, — отвечаю я, и мы пожимаем друг другу руки.

Точнее, огромная лапища Луа смыкается на моей ладони и не оставляет в ней ни одной целой кости.

— Мари? — зовет он. — Дети?

Луа оборачивается ко мне:

— Ну что, многое поменялось?

— А? — Тут я вспоминаю свою легенду. — Да нет, нет, все как прежде!

Тут из дверей вываливаются дети и начинают карабкаться по мне, как по дереву. Луа представляет меня жене и малышам. На ужин у них картофельное пюре с сосисками.

Мы едим, а Луа рассказывает анекдоты. Дети хохочут, хотя Мари клянется, что все анекдоты бородатые и они слышали их уже тысячу раз. Жена Луа выглядит не очень — морщины под глазами, измученный вид. Ей нелегко: работа (продавщица в супермаркете), дети, готовка, уборка… Кожа у нее светлее, чем у Луа. А волосы такие же темно-коричневые и кудрявые. Когда-то она была очень красивой.

У них пятеро детей. Естественно, они все разом болтают за едой, несмотря на увещевания мамы. И хохочут, хохочут. У них такие счастливые глаза, что становится понятно — вот почему Луа так любит и балует их.