Хижина дяди Тома - Страница 11

Около четверти часа в доме царила суматоха. С треском раскрывались и захлопывались двери; всюду мелькали взволнованные лица. Но единственный человек, который мог бы бросить свет на это дело, упорно молчал. Это была старшая повариха, тетушка Хлоя. Молчаливая, с мрачным выражением на обычно веселом лице, она подсушивала к завтраку гренки, будто не замечая царившего вокруг возбуждения.

Вскоре на перилах веранды расселась добрая дюжина негритят: каждый из них жаждал первым сообщить приезжему господину о постигшей его неудаче.

– Вот-то взбесится! – воскликнул Энди.

– А ругаться будет, как бешеный! – с радостью добавил маленький чернолицый Джек.

– Что другое, а ругаться он умеет! – заметила курчавая Менди. – Я вчера слышала, когда он сидел за столом. Я пробралась в кладовушку, где миссис хранит большие кувшины, и мне каждое слово было слышно. – И Менди, обычно размышлявшая о виденном не больше, чем веселый котенок, расхаживала теперь в сознании своей глубокой осведомленности, забывая, однако, добавить, что хоть она действительно и пробралась в кладовку, но все время крепко спала там.

Когда наконец появился Хеллей, в ботфортах со шпорами, его со всех сторон встретили известиями о неудаче. Маленькие разбойники на веранде не ошиблись в своих расчетах: Хеллей ругался так многословно и красочно, что слушатели получили полное удовольствие. Они корчились от смеха и ловко носились вокруг Хеллея, стараясь избежать ударов хлыста, которым он яростно размахивал.

– Только бы мне изловить какого-нибудь из этих чертенят! – шипел Хеллей сквозь зубы.

– Но вам их не изловить! – торжествующе закричал Энди, строя ужасные гримасы и совершая за спиной торговца необыкновенные сальто-мортале, как только тот удалялся на несколько шагов.

– Послушайте, Шельби, – в ярости проговорил Хеллей, без стука врываясь в комнату, где сидели супруги. – Что это за история?! Говорят, женщина удрала со своим детенышем!

– Мистер Хеллей, – прервал его Шельби. – Здесь находится моя жена.

Хеллей поклонился.

– Прошу прощения, мадам, – пробормотал он, все еще хмуря брови. – Но я вынужден повторить: что за странная история! Я спрашиваю вас, сэр: это правда?

– Мистер Хеллей, – сказал Шельби, – если вы желаете говорить со мной, вам придется оставаться в рамках приличия. Энди, возьми у этого господина шляпу и хлыст. Прошу вас присесть. Я вынужден, к сожалению, сообщить вам, что женщина подслушала наш вчерашний разговор или каким-нибудь другим путем узнала о нем. Она бежала ночью и унесла с собой ребенка.

– Я рассчитывал в этом деле на честную игру, должен вам признаться, – грубо бросил Хеллей.

– Сэр! – с раздражением воскликнул Шельби. – Как прикажете понять это замечание? Для того, кто позволяет себе ставить под сомнение мою честь, у меня только один ответ.

Это резкое замечание произвело должное действие. Торговец уже более сдержанно заявил, что чертовски обидно для человека, заключившего честную сделку, попасть в такое глупое положение.

– Мистер Хеллей, – сказал Шельби, – если бы я не считал вашу досаду в некоторой степени оправданной, я не потерпел бы той бесцеремонности, с которой вы позволили себе ворваться ко мне. Ввиду того, однако, что нам нужно объясниться, я заранее предупреждаю вас, что не потерплю никаких намеков на то, будто я в этой истории играл какую-либо неблаговидную роль. Я считаю, кроме того, своим долгом предоставить в ваше распоряжение моих лошадей и слуг и оказать вам помощь для поимки вашей собственности. Одним словом, Хеллей, – закончил он вдруг, переходя от ледяной официальности к своему обычному приветливому тону, – самое лучшее, что вы можете сделать, чтобы сохранить спокойствие духа, – это позавтракать. Затем мы обдумаем, что можно еще предпринять.

При этих словах своего супруга миссис Шельби поднялась и сказала, что неотложные дела вынуждают ее оставить их. Поручив солидного вида мулатке позаботиться о завтраке, она удалилась.

– Почтенная леди, по-видимому, недолюбливает вашего покорного слугу, – сказал Хеллей, пытаясь перейти на фамильярный тон.

– Я не привык, чтобы так вольно выражались о моей жене, – сухо оборвал его Шельби.

Хеллей принужденно засмеялся.

– Прошу извинения, – пробормотал он, – я, разумеется, пошутил.

– Некоторые шутки производят неприятное впечатление, – сказал Шельби.

– Проклятье! Он чертовски зазнался с тех пор, как я подписал те бумаги, – неслышно прошипел Хеллей. – Ужасно заважничал со вчерашнего дня!..

Известие о падении полновластного министра не могло бы вызвать большего волнения, чем вызвало известие о судьбе дяди Тома среди его чернокожих товарищей на плантации. Все говорили только о нем. Ни в доме, ни в поле никто не работал: все были заняты разговорами о продаже Тома и бегстве Элизы.

Черный Сэм, как его обычно звали, так как он был втрое чернее любого другого негра на плантации, обсуждал вопрос со всех сторон и со всех точек зрения, проявляя большую проницательность, но сводя все к тому, какое влияние это событие может оказать на его личное благополучие.

– Плох ветер, который никуда не дует, это уж так, – заявил Сэм поучительно и подтянул штаны, с необычайной ловкостью заменив при этом длинным гвоздем недостающую пуговицу – операция, которая, к его удовольствию, полностью ему удалась.

– Да, да, плохой ветер, – повторял он. – Том пал. Но зато для другого негра открывается возможность взобраться выше… А почему бы не для меня? Я думаю так… Том разъезжал верхом в начищенных сапогах, с пропуском в кармане, как большой человек. А почему бы Сэму не ездить так, хотел бы я знать?

– Хэлло! Сэм! Сэм! Хозяин зовет! Поймай Билля и Джерри! – закричал Энди, прерывая беседу Сэма с самим собой.

– А что там опять стряслось?

– Ты как будто и понятия не имеешь, что Лиззи сбежала вместе со своим мальчуганом.

– С каких это пор яйцо хочет считать себя умнее курицы? – с бесконечным презрением протянул Сэм. – Я знал об этом много раньше, чем ты. Я не так глуп, чтобы этого не знать.

– Хорошо. Так вот хозяин желает, чтобы Билль и Джерри были как можно скорее оседланы и взнузданы, и мы с тобой оба вместе с мистером Хеллеем поскачем за ней вдогонку.

– Правильно! – воскликнул Сэм. – Настало время, и зовут Сэма, он человек подходящий. Пусть поглядят только, как я ее поймаю! Мастер увидит, на что способен Сэм.

– Эх, Сэм, – сказал Энди, – обдумай все хорошенько. Дело в том, что миссис не желает, чтобы Элизу поймали. Попадет тебе от нее.

– Вот ловко! – воскликнул Сэм, широко раскрыв глаза. – Откуда ты это знаешь?

– Я сегодня утром своими ушами слышал, когда подавал хозяину воду для бритья. Она послала меня к Лиззи в комнату, чтобы узнать, почему Лиззи не идет одевать ее, и когда я сказал, что Лиззи исчезла, она поднялась и произнесла: «Слава богу». А мастер как рассердился!.. «Жена, – сказал он ей, – ты рассуждаешь, как дура». Но увидишь, она справится с ним. Я хорошо знаю, как все это произойдет. Всегда лучше быть на стороне миссис, я тебе говорю.

В ответ на это черный Сэм почесал свою курчавую голову, которая хоть и не служила вместилищем особой мудрости, но все же содержала известную долю того разума, который в состоянии разобраться, где кроется его выгода. О людях, обладающих таким умом, принято говорить, что они-де «отлично знают, на какой стороне хлеб намазан маслом». Сэм поэтому остановился, все хорошенько взвесил и лишний раз подтянул штаны.

– В этом мире нельзя ничего утверждать окончательно, – глубокомысленно изрек он наконец. – А ведь казалось, миссис обыщет весь свет, лишь бы найти Лиззи, – добавил он задумчиво.

– Разумеется, – согласился Энди. – Но не можешь ты разве видеть дальше своего носа, черный ты негр? Миссис не желает, чтобы мастеру Хеллею достался сын Лиззи. В этом вся штука.

– Ого! – воскликнул Сэм с явным удовольствием.