Взрослый театр - Страница 8

Игра в карты становится шумнее и забористее.

Честер – А мы так!

Том – А вы вот так!

Фил – А мы так?

Честер – А мы вот так!

Том – Сколько на кону?

Фил – Дюжина пива!

Том – Сколько?

Честер – Дюжина!

Том – Тогда – вот так!

Входит Грей.

Все присутствующие поворачиваются в его сторону. Он снимает шляпу. Подходит к столику и садится.

Хин Меннерс уже успевает смахнуть со стола крошки и подобострастно ждет заказ от уважаемого незнакомца.

Грей (Хину Меннерсу) – Вы, разумеется, знаете здесь всех жителей. Меня интересует имя молодой девушки в косынке, в платье с розовыми цветочками, в возрасте от семнадцати до двадцати лет. Я встретил ее неподалеку отсюда. Как ее имя?

Хин Меннерс – Гм! Это, должно быть, «Корабельная Ассоль», больше быть некому.

Грей – Ассоль? (Грей выпрямляется и чуть было не позволяет себе вскочить) Ай да старик, ай да сказочник! (Хину Меннерсу) Значит, Ассоль, говорите?

Хин Меннерс – Именно, уважаемый господин. Именно. Такое у нее дурацкое имя. Она полоумная.

Грей (берет себя в руки) – В самом деле? И как давно?

Грета (включается в разговор) – Да сколько мы ее помним – всегда была полоумная!

Майра Меннерс – А как же иначе? Разве человек в здравом уме будет задаром отдавать последнее? Только чокнутые, ясное дело!

Луиза – А еще она с цветами и птицами разговаривает – я сама видела!

Грета – И жуков зовет по имени-отчеству.

Луиза – А когда говорит, так и не поймешь – сразу – чего у нее на уме?

Майра Меннерс – Явно – чокнутая!

Грета – А я однажды в нее камень бросила, так она мне в ответ, знаете что? Улыбнулась! Представляете? Улыбнулась и помахала рукой! Вот и я говорю: просто дурдом по ней плачет!

Майра Меннерс – А чего вы хотели? Чтобы у этого ведьмака Лонгрена родилась нормальная дочь?

Грей – Ну, а Лонгрен чем вам не угодил?

Грета – Этот-то? Да он… Он…

Майра Меннерс – Он мужа моего Гарри Меннерса утопил и вдовой меня сделал. С тех пор так и мыкаюсь с тремя сиротками.

Фил – Ты-то мыкаешься? Побойся Бога, Майра! Ты с тех пор как сыр в масле катаешься!

Честер – Да и девчонок своих ты без мужа прижила, кто этого не знает?! За деньги к старому мельнику разве не ты ходила?

Майра Меннерс – Да вы-то, вы-то откуда знаете, каково живется бедной вдове?!

Честер – Это ты – бедная? Да ты с нас по три шкуры за день спускаешь, да еще и пиво разбавляешь! Вон, Том не даст соврать!

Том – Точно, разбавляет!

Майра Меннерс – А у тебя изо рта воняет!

Том – А у тебя зубы кривые!

Майра Меннерс – А от тебя жена сбежала!

Том – А у тебя одна нога тоньше другой!

Майра Меннерс – А ты видел?

Том – А мне старый мельник рассказывал!

Майра Меннерс – Да ты… да ты… Чтоб ты сдох, висельник недорезанный!

Майра Меннерс вцепляется Тому в волосы, Честер и Фил пытаются ее оттащить.

Грета с визгом бросается матери на выручку. Луиза влезает на стойку и, сунув в рот два пальца, лихо свистит и кричит «Бей своих, чтоб чужие боялись»! Входит Эгль. Что-то шепчет Грею на ухо. Грей вынимает пистолет и стреляет в потолок.

Дерущиеся так и застывают с открытыми ртами.

Грей – Прошу прощения, милые дамы и господа, я решил на этом откланяться! Не буду мешать вашей милой беседе!

Участники потасовки с открытыми ртами кивают Грею в ответ и, как только он в сопровождении Эгля выходит, драка возобновляется в усиленном темпе и накале.

Лонгрен и Ассоль.

Лонгрен – Денег совсем мало осталось. Не продаются наши игрушки, Ассоль. Надо мне искать другое ремесло. Не в рейс же идти? Боюсь оставлять тебя одну. Пропадешь ты здесь.

Ассоль – Потерпи, отец. Может быть, скоро все изменится.

Лонгрен – Терпи – не терпи, а деньги на исходе.

Ассоль – Ну, давай я начну работать? Я могу пойти с тобой в рейс и работать на кухне.

Лонгрен – Пока я жив – этого не будет. Еще наработаешься. Наступит время, и будешь как все – гнуть от зари до зари ради пропитания.

Ассоль – И это и есть – жизнь?

Лонгрен – Она самая – без прикрас и мишуры.

Ассоль – И зачем так жить? Как можно жить такой жизнью?

Лонгрен – Как все. Есть, пить, растить детей…

Ассоль – Без мечты?

Лонгрен – Мечты, Ассоль, штука хорошая, невинное баловство, детские фантазии. Человек взрослеет, и жизнь развеивает эти мечты, как ветер клочья облаков.

Ассоль – Есть, пить, растить детей… И все?

Лонгрен – Все так, дочка, живут,

Ассоль – Но люди рождены для счастья, как птицы для полета!

Лонгрен – Люди не птицы, Ассоль. Пора это понять.

Ассоль – А ты это точно знаешь, отец?

Лонгрен – Не понимаю я тебя иногда, дочка!

Ассоль – Люди – больше, чем птицы! Мечта – больше, чем крылья! Если бы ты знал, отец, как далеко я летала!

Лонгрен грустно качает головой и вдруг замечает на пальце Ассоль кольцо?

Лонгрен – Откуда у тебя это, Ассоль?

Ассоль – Не знаю отец…

Лонгрен – Это кольцо не их дешевых. Где ты его взяла?

Ассоль – Это он… Папа, это он! Я знала, я верила! Это знак! Он идет ко мне! Отец, он идет ко мне! Он идет!

Эгль ведет Хина Меннерса на встречу с Греем.

Хин Меннерс – Будьте уверены, все доставлю, как положено. У нас не только трактир лучший в округе, но и лавка не из последних. Считай вся деревня у нас мануфактуру берет.

Эгль – Капитан не любит болтунов – отвечай, что спрашивает, не спрашивает – молчи. И с ценой – поаккуратнее – уж он-то считать умеет, и обмана не прощает.

Хин Меннерс – Вы только матери моей не говорите ничего – это дело я сам хочу состряпать – глядишь и собственное дело заведу!

Эгль – А вот и он!

Хин Меннерс – Уважаемый…

Грей – Вам сказали – мне нужен особый цвет и особый оттенок? В двух первых лавках мне показали шелка дешевых базарных цветов, предназначенные удовлетворить незатейливый вкус кухарок. Вы принесли образцы?