Взрослый театр - Страница 3

Луиза – С кем?

Грета – Ну, ты даешь, сестра! С Френком, который… (шлепает себя ниже спины).

Луиза – А… Этот… Да ну его! Я вокруг него и так и эдак – а он то с матросами пиво пьет, то в карты играет. Я и в кружку ему подливала, и карту упавшую с пола ему поднимала… А он…

Грета – А он?

Луиза – А он – как тюлень – только угукает.

Грета – А ты бы сама ему подмигнула.

Луиза – Я и подмигнула. А он мне: что ты, дура, таращишься, зенки на пол выпадут! Лучше пива принеси.

Грета – Ясно. Это была не любовь.

Луиза – Наверное. Слушай, Грета, а как тебе Фил?

Грета – Не знаю. Если под стаканчик рома, но можно и…

Луиза – Да ну, тебя!

Грета – Что, запала на Фила? Ну, скажи – запала?

Луиза – Ну, запала.

Грета – Молодец. Только не зазнавайся. Мне тоже палец в рот не клади – я к Тому в последнее время присматривалась. Как жена его сбежала с залетным коммивояжером, так он совсем из трактира не вылезает. Столько денег пропивает, что даже стал мне нравиться.

Луиза – Не уж-то и ты, сестра, запала?

Грета – А то! Я вчера ему подмигнула, когда он мимо подсобки проходил.

Луиза – А он?

Грета – Он-то? Ну, ясное дело – прижал меня к стенке, аж кости хрустнули.

Луиза – А ты? Отбилась?

Грета – (гордо) От меня отобьешься. Теперь как собака на привязи за мною ходит. Вчера даже стаканчиком семечек угостил…

Луиза – Вот это да… Думаешь, это любовь?

Грета – А чего ж еще? Знамо любовь! Запомни, сестра, так просто стаканами семечек не разбрасываются.

Выходит Майра Меннерс. Она слышит последние слова Греты.

Ее возмущению нет предела.

Майра Меннерс – (замахивается) Я вот сейчас врежу обеим – враз глупости из башки вылетят вместе с мозгами!

Грета – Полегче, мамуля!

Луиза – (мгновенно переводит тему) Мам, а ты любила папу?

Майра Меннерс – (как об стену ударилась) Что?!

Грета – Отца нашего любила, спрашивает?

Майра Меннерс – Да как вы смеете? Вы что себе возомнили? Да я…

Луиза – Просто ты о нем никогда не вспоминаешь. Каким он был?

Майра Меннерс – Каким он был? Он был… он был… таким… таким… он был через чур деловым. Все время в делах, в заботах. Я его и не видела толком. Да! Я любила его в первые дни… в первые годы нашего супружества… (всхлипывает, но спохватывается) Хватит лясы точить: бегом на пристань с цветами – вечернее гуляние в разгаре! И не копайтесь, надо успеть продать эти чертовы розы пока они окончательно не подохли!

Грета – Ты же говорила – к утру будут как новые!

Майра Меннерс – Новые – не значит живые. Бегом на пристань – и улыбаться, улыбаться, глазками стрелять побольше, к парочкам подкатывайте в лирические моменты: «Купите цветочек, купите розочку для вашей единственной, вашей суженной»! Тьфу! И не тошнит же их от этих телячьих нежностей.

Ассоль на лесной поляне с корзиной.

Ассоль – Здравствуй лес! Я тебе не сильно помешала? Я побуду немножко у тебя? Ладно?

Отец работает, и я не хочу ему мешать. Понимаешь, у меня сегодня какое-то особенное настроение – хочется плакать и смеяться одновременно. Хочется бежать к людям и рассказать им, как я их люблю, а потом, вдруг, хочется зарыться лицом в подушку, чтоб никого не видеть и не слышать. У тебя такое бывает?

Молчишь, не хочешь отвечать? Не надо. Я же настаиваю… Мне просто не с кем сегодня поговорить… Знаешь, вчера я нашла в Библии чудесное место из «Песни песней» царя Соломона. А сегодня эти слова сами вылились в песню. Вот послушай.

Ассоль поет.

Ассоль вдруг прикладывает руки к сердцу и смотрит вверх.

Ассоль – (кричит) Мама! Мама, если бы ты знала, как ты мне нужна!

Ассоль резко отворачивается и убегает.

Появляется дремуче-бородатый Эгль.

За ним следит Хин Меннерс..

Эгль разглядывает игрушечный кораблик.

Эгль – Что за диковина приплыла мне в руки с верховья лесного ручья? Давно мне не снились сны наяву!

Ассоль – Ты уже поиграл? Теперь отдай мне. Ты как поймал ее?

Эгль – (Эгль поднял голову) Слушай-ка ты, роза на ножках! Это, значит, твоя штука?

Ассоль – Да, я за ней бежала по всему ручью; я думала, что умру. Ты ее нашел?

Эгль – Яхта, покинутая экипажем, была выброшена на песок трехвершковым валом – между моей левой пяткой и оконечностью палки. Как зовут тебя, крошка?

Ассоль – Ассоль.

Эгль – Ассоль… Какое прекрасное имя… Хорошо, что оно так странно, так однотонно, музыкально, как шум морской раковины. А что у тебя в корзинке?

Ассоль – Лодочки, потом пароход да еще три таких домика с флагами. Там солдаты живут.

Эгль – Отлично. Тебя послали все это продать, а ты пустила яхту поплавать, ведь так?

Ассоль – Ты разве видел? Тебе кто-то сказал? Или ты угадал?

Эгль – Ну, я это знал. Потому что я – самый главный волшебник. (задумчиво) Невольное ожидание прекрасного, блаженной судьбы. Какой славный сюжет. (Ассоль) Ну-ка, Ассоль, слушай меня внимательно. Я был в той деревне – откуда ты, должно быть, идешь, словом, в Каперне. Я люблю сказки и песни, но у вас не рассказывают сказок. Но я не об этом… Не знаю, сколько пройдет лет, – только в народе расцветет одна сказка, памятная надолго.

Эгль поет.