Взглядом зверя (СИ) - Страница 7

Невольно Милена прикинула варианты того что могло пойти не так. Нет, те ощущения, от которых она так мечтала избавиться осталась. Но признаться, ей так понравилось бегать в звериной шкуре, что она готова была мириться с последствиями. Так, что же там дальше шло в списке проверки новых способностей? Милена зябко передёрнула плечами.

Дальше: проверка регенерации. Ведь если следовать каноничным сведениям, у оборотней должна быть потрясающая регенерация. Частично эти сведения уже подтвердились. Стремительно восстановившийся после первого превращения организм, да и сошедший за несколько секунд синяк – косвенно подтверждали это. Но косвенные доказательства были сейчас слишком недостоверны, а Милене хотелось знать наверняка. Пусть это испытание и связано с риском.

Так что: назвался груздем, полезай в кузов.

Взяв со стола нож, она сначала ещё раз тщательно вымыла его. Потом обработала лезвие йодом и, задержав дыхание, полоснула себя по ладони. Резкая боль ударила по нервам, но не заставила, как бы то ни было отреагировать на неё. Милена вообще сильно подозревала, что после процедуры обращения не одна пытка не будет ей страшна.

Из глубокого пореза вытекла лишь крупная капля густой крови. Милена как завороженная смотрела, как края ранки сходятся, и на руке остаётся сначала рубец, а потом и вовсе просто гладкая кожа. На всё ушло меньше минуты. Против воли в голове возникла идея, а как же быстро заживёт более серьёзная рана? Раньше бы она не позволила такой мысли даже задержаться у себя в мозгу, разозлилась бы и посмеялась над собственными мазохистскими наклонностями. Но сейчас всё изменилось. И недолго думая, она вонзила себе нож в предплечье. Боль была намного сильнее, Милене подумалось, что наверняка задета кость… не дрогнувшей рукой она одним резким движением вынула лезвие из раны. Кровь не брызнула, как в тайне ожидала оборотень, на этот раз для полного заживления потребовалось почти полторы минуты.

Интересно, подумала, Милена, а если отрезать руку, она вырастит заново? Но к счастью проверить она так и не решилась. Хотя очень хотелось!

Следующим на повестки дня была проверка возможного вреда от: серебра, чеснока и на всякий случай осины.

Ну, серебра у Мелены с собой не было, а украшений каких бы то ни было она не носила. Чеснок, подумав, она вспомнила, что клала его в обед, и хуже себя, похоже, не чувствует. А осину, девушка решила вычеркнуть из списка. В лесу было полно осиновых деревьев. Не то чтобы она об них обтиралась, но особого дискомфорта от близости не ощущала. А в себя, его втыкать, ну уж нет, увольте! Так и не только оборотню поплохеет.

Больше всего она расстроилась из-за невозможности испытать воздействие серебра. Ей всю жизнь казалось, что именно оно на оборотней воздействует хуже всего. Но Милена, прикинув, решила, что по приезду в город зайдёт в ювелирный и решит этот вопрос. Дальше вспомнилось, что на оборотней воздействует полнолуние. Но с астрономическими явлениями всё обстояло заметно лучше.

Во-первых, Милена твёрдо помнила, что в предыдущую ночь на небе, когда немного разошлись тучи, стоял стареющий месяц. Но очень тонкий, только появившийся, а значит, полнолуние было два, три дня назад. То есть, она прожила его, даже не заметив.

Ну, хоть одна однозначно хорошая новость. По крайней мере, «лунным» безумием она не подвержена. Эта мысль заметно приободрила экспериментаторшу. День у неё прошёл достаточно плодотворно. Она тестировала свои новые возможности. Проверяла зрение и слух. Больше всего, конечно, порадовало, что подтвердилась информация о регенерации. На эту способность она, если честно, не очень рассчитывала. С наступлением вечера приготовила ужин. А на ночь, опять перекинувшись, ушла в лес, гадая, сможет ли поймать какое-нибудь ночное животное или нет?

Кстати, ей должно быть, конечно, показалось, но превращения стали проходить заметно легче. Нет, определённо, ни одно больше не было таким болезненным как первое. О том даже вспомнить страшно. Но второе обращение за неполные сутки уже не внушало такого трепета и страха как раньше. Милена надеялась, что со временем совсем привыкнет.

Теперь, убедившись, что сопровождающие ощущения, можно перетерпеть, она с облегчением принялась за целенаправленные тренировки. Был, например день, когда она исключительно перекидывалась. Раз шесть в течение дня. В итоге, на превращение стало уходить не больше минуты, полутора. Это конечно не учитывая время на нахождение нужного настроя. Но и это состояние стало находиться намного быстрее. Что только утвердило её в мысли о постепенном приспосабливании организма. Но к концу дня, это так вымотало, что она заснула прямо на том самом коврике, не имея сил добраться до кровати.

Был день, когда Милена занималась изучением собственных скорости и рефлексов, гоняясь за зайцами и белками. Тогда же она отрабатывала скоростной восход по кирпичной стене. Нашлась такая на одном из участков.

Всё это она проделывала в двух ипостасях и человеческой и звериной. В итоге разогнав всё местное поголовье белок, и заставив несколько крупных птиц покинуть гнёзда. Разгрызать яйца звериной пастью оказалось удивительно неудобно, а вот яишенка из них вышла отменная. Так же Милена пыталась практиковаться в частичных превращениях, но дальше заострившихся ногтей и пожелтевших глаз дело не шло. То есть шло, конечно, но заканчивалось полным обращением, так что как ни старалась, Милена не смогла освоить частичную трансформацию в вервольфа. Её вообще можно так называть? Ну, и не очень-то хотелось. Она сама перед собой сделала вид, что ничуть не расстроилась.

К исходу четвёртого дня Милена обнаружила, что продукты, заготовленные на неделю, закончились. А значит, пора было возвращаться.

К полудню следующего дня, Милена, задолго узнав о приближающейся машине Макса, принялась собирать вещи, которые не хотела оставлять тут. Конечно, печка, и ещё кое-что по мелочи, она не имела ни малейшего желания тащить с собой обратно в город. Да и не нужны они были там.

Однако коврик для медитаций, обуянная приступом непонятной жадности, девушка всё же захватила. Банки из-под консервов убрались в пакеты, чтобы быть выброшенными по дороге. И, когда её однокурсник, не постучав, но, громко сопя и топая, вошёл в домик, она уже укладывала в сумки одежду, промычав ему что-то приветственное.

От Максима пахло бензином, сигаретным дымом, и ужасно разило одеколоном.

– Я так и знал! – Макс торжествующе расхохотался, – не хватило тебя надолго, юная натуралистка.

– Ну и что, – одеяло вбилось в сумку одним движением кулака. – Зато отдохнула от городской жизни.

– Ага, ага, оно и видно, что аскетичная жизнь тебе больше по вкусу. Вон, даже недели не выдержала!

– Я бы выдержала, просто продукты кончались.

Милена, подхватила сумки и понесла их к машине.

– Кончались? – Макс недоверчиво посмотрел на девушку. – Да мы же три сумки с продуктами привозили. Ты что, медведям всё пораздавала?

– Не говори глупостей, – она зашвырнула вещи в багажник. – Аппетит был хороший.

– Ну, раз так, то не завидую я твоему мужу… он на одной жратве разорится. Гляди, испортишь эффект от чудодейственного салатика. Опять на диетах сидеть будешь.

Милена подумала, что это теперь вряд ли случится.

Парень состроил невинную рожицу, пропустив мимо себя грозный взгляд и, быстро забежав в домик, в одной охапке притащил все оставшиеся сумки.

– Топорик забирать будешь?

– Зачем? Ты что, собираешься аки маньяк по улицам за людьми с топором гоняться?

– Ну тебя. – Максим обиженно надулся. – Я просто подумал жаль хорошую вещь тут оставлять.

– Действительно… – Милена сделала вид, будто всерьёз задумалась над этим предложением. – Может он всё-таки пригодится? Там дрова из мебели нарубить, костёр из стульчика разжечь. Оставь, мало ли когда представится шанс вернуться, здесь пригодится.

Однокурсник недовольно скривился и, захлопнув багажник, уселся в машину. Милена, последний раз оглянулась на лес, расчищенную дорожку и без малейшего сожаления запрыгнула на переднее сидение.