Вызов врача - Страница 42

знаний, конечно, пшик. Рабфак (его потом в подготовительное отделение переименовали) как раз придуман для таких, для колхозной и рабочей молодежи, которая дальше таблицы умножения не продвинулась. Вгрызалась в учебники как бешеная, училась истово. Страх был снова на дне жизни оказаться. Активистка, комсомолка — это само собой, всегда любила общественную работу, быстро стала заводилой и лидером. И все-таки по сравнению с московскими девочками они, провинциалки, рабфаковки, были второй сорт: с ножом и вилкой научились обращаться в двадцать, а не в пять лет, одевались безвкусно, книжек прочитали не вагон, а маленькую тележку. И в перспективе у них маячило распределение в провинцию, в глухомань. А первый сорт, москвички, в столице оставались. Вторым сортом быть не хотелось, вот и рвала жилы, подметки на ходу теряла, лезла вверх. По комсомольской линии продвинулась, брали после института в райком ВЛКСМ инструктором, но была одна загвоздка — прописка, точнее — отсутствие московской прописки. Как на духу: на Николая внимание обратила, стала встречаться из-за корысти замуж за москвича выскочить.

Маргарита Ильинична, мать Коли, стратегию ушлой провинциалки легко просекла. И потом уже никакими силами нельзя ей было доказать, что со временем полюбила Колю по-настоящему, всем сердцем. «Мой сын, — говорила Маргарита Ильинична, — безусловно? произвел на вас неизгладимое впечатление, потому что знает разницу между Шубертом и Шопенгауэром». Подразумевалось, что деревенская проныра этой разницы ведать не может. Ну и что? С кем сыну жить? С Шопенгауэром или с крепкой верной бабой?

— Самое трудное в жизни не большую ложь победить, — говорила Мария Петровна, — а маленькую правду опровергнуть. Наши с Колей отношения начались с моей пронырливости — маленькая правда. От нее следа не осталось, все любовь победила, но слова из песни не выкинешь.

— Дальше, — попросила Ирина, — только факты.

— Без материнского благословения Коля жениться не мог. Выражение-то какое старорежимное! Благословение! Как у гнилых аристократов! То есть они… конечно… ты знаешь, были настоящими аристократами, благородными, ити их в душу… Прости!

Но и я не лыком шита, у меня свои козыри найдутся. Древний как мир бабий способ — забеременеть, захомутать мужика. Отсюда и начинаются все мои грехи, жизнь покореженная и позор несмываемый. Я не ребенка хотела, не матерью мечтала стать, а парня к себе привязать, матери его нос утереть да в Москве зацепиться. Ребенок — только средство, материнские инстинкты не проклюнулись, потому что я борьбой с врагами была занята — с Колиной мамой да и с ним самим, с его бесхребетностью. Не знала, чем эта борьба обернется, как аукнется. Сейчас у меня опухоль злокачественная в теле. А тогда я себе рак смертельный и смердящий в душу поселила. И всегда помнила, что душа моя — гнилая, осмеянная, освистанная, постыдная.

Узнав о моей беременности, Коля повел себя достойно. Возможно, первый раз в жизни отчаялся пойти против воли матери. Только никакого «против» неОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com