Выжить любой ценой - Страница 27

Вооружения взяли по минимуму. Каждому по пистолету, с парой запасных обойм. И два ПП «Витязь». Полковник ФСБ Егор Афанасьевич напрочь отказался давать нам больше оружия, сославшись на его постоянный недостаток. Но при этом забрал старое. Хитрый и скользкий тип. Он нравился мне все меньше и меньше. Даже в ФСБ есть крысы. Я хотел воспротивиться, но Матвей остановил меня, сославшись на то, что два крупнокалиберных пулемета установленных на вертолете и одна тридцатимиллиметровая пушка – вооружение очень неплохое. «Долетим до Кавказа, и получим любую экипировку, какую захотим.» – сказал он.

Когда вертолет поднялся в воздух, я активировал новенький планшет, и попытался настроить его под свои параметры. Устройство показало частичную потерю сигнала. Несколько попыток не принесли результата. Матвея по такому пустяку тревожить не стал, решив попробовать настроить чуть позже. Предстояло пять часов полета, и это время нужно было как-то скоротать. Марченко начал травить анекдоты, которых он знает бесконечное множество, и время побежало гораздо быстрее.

****

Спустя полтора часа как вертолет, на котором находились спецназовцы, улетел, Шерстнев вызвал в кабинет Егора Афанасьевича.

– Сергей Константинович, сделал все в лучшем виде, как вы просили! – сказал полковник ФСБ прямо с порога.

-Детонатор у тебя? – спросил министр, не удостоив полковника взглядом.

– Сергей Константинович, зачем детонатор? Много возни синхронизировать взрыватель со спутником. – заговорил Егор Афанасьевич. – Я установил небольшой заряд пластида в хвост вертолета, и поставил таймер на два часа. – посмотрев на наручные часы, полковник продолжил, – Через семь минут бомба взорвётся, и Савельев и его спецназовцы, прекратят существование!

Если бы Матвей Савельев присутствовал при разговоре, то он бы сильно удивился, увидев Шерстнева с новой стороны.

– Афанасьевич ты идиот! Идиот! – заорал Шерстнев, не боясь быть услышанным другими идиотами, – Ты установил бомбу на хвост вертолета?! Я же сказал установить на крыло! Там двигатель и топливный бак! Это вертолет последней разработки! Он вообще без хвоста может лететь!

– Но у них пилот Американец! Он вообще первый раз в жизни сел управлять такой вертолет! Сергей Константинович, я вам даю гарантию, они скоро хлопнуться!

– Хлопнуться говоришь? – Шерстнев встал из кожаного кресла, обошел стол и подошел к полковнику. Схватив его за гудки, и подняв со стула, он начал орать еще сильнее, при этом брызжа слюной. – Этот Американец умеет летать абсолютно на всем! Нет такого самолета или вертолета, который он не смог бы поднять в воздух! Ты дурак не понимаешь! Если Савельев выживет, он нас из-под земли достанет!

Около пяти минут Шерстнев расхаживал по кабинету, выкуривая сигареты одну за другой в три тяги. С трудом сумев успокоиться на третей, он вернулся на дорогой кожаный стул.

– Мы не можем допустить провала. Президента нет, Савельев умрет. Вся власть будет у нас. Мы сможем править остатками человечества. И построить новое государство…

****

На душе скребли кошки. Складывалось ощущение, что я что-то забыл. Анекдоты Марченко уже давно не слушал, пытаясь найти причину беспокойства. Может вертолет не в порядке? Сторожевая система еще никогда не подводила.

Сообщить Матвею о беспокойствах я не успел. Раздался взрыв. Конвертоплан сильно подбросило в воздухе, и накренившись носовой частью к земле, он начал падать.

Я находился к взрыву ближе всего, поэтому меня слегка контузило ударной волной. Прижимная сила, создавшаяся из-за начавшегося стремительного падения, начала вдавливать тело в кресло. В наушниках раздался голос Савельева:

-Черт! Нас что сбили? Чарли, выравнивай вертолет! Иначе мы упадем!

– Я пытаюсь! – ответил Чарли Тейлор, из-за сильнейшей перегрузки голос звучал отдаленно, – Нет, не сбили! Это была бомба. Монитор показывает полное отсутствие хвостовой части.

Повернув голову в сторону сидящего впереди Руслана Урвачева, я понял, что он без сознания. Марченко, сидящий рядом с ним готов был потерять сознание. Собравшись с силами, я сумел пристегнуться ремнем к креслу. Прижатых к креслам товарищей пристегнуть уже не смог. Слова Савельева и Чарли Тейлора, сидящих в кабине пилотов, раздавались в голове:

– Чарли, вертолет можно посадить без хвоста, винты вращаются в разные стороны, поэтому нас не раскручивает! Переведи каждый двигатель на ручное управление, и попробуй прекратить падение!

– Заткнись Савельев! Я пытаюсь сделать все возможное!

Каким-то чудом Чарли Тейлору удалось замедлить падение, и немного выровнять машину в воздухе. Я не слушал, о чем они кричали, всеми силами пытаясь не потерять сознание, но спустя несколько секунд отключился.

Не знаю, возможно Чарли пытался пролететь лесополосу, и уронить нас в поле, но ему это не удалось. Он сделал все, на что был способен. И даже немного больше. Ломая макушки деревьев, винтокрылая машина разлеталась на ходу. Лишившись крыльев, сильно деформированный фюзеляж хлопнулся на землю. Сильно подпрыгнув, он пролетел в воздухе добрых тридцать метров, чудом не зацепив деревья, и снова упал. Скользящий удар в дерево развернул поврежденный остов, и сделав несколько кувырков в воздухе, тот окончательно остановился.

***

Я очнулся от сильнейшей боли. Все тело ныло, а голова была готова вот-вот взорваться. Туловище находилось в горизонтальном положении, пристегнутое ремнем безопасности к креслу. Шлем сильно мешал, поэтому я отцепил его, и просто скинул.

Когда удалось немного прийти в себя, первым делом я попытался вспомнить, что произошло, и где нахожусь. Осмотрев все вокруг, понял, что внутри металлической коробки, сильно поврежденной и отдаленно напоминающей десантный отсек вертолета. Слева от меня, вверху, там, где должна была находиться дверь, зиял пустой проем, и в него были видны макушки деревьев и небо. Поврежденная носовая часть также просматривалась, и в ней я увидел висящего на ремне человека.

Память о случившимся вернулась, когда я пытался отцепить ремень, на котором вишу. Вспомнил как мы падали, вспомнил взрыв в хвостовой части, и вспомнил, что в кабине находились Марченко и Урвачев.

Стараясь не думать о плохом, я сумел отстегнуть ремень, и упал на поврежденное железо. Мне не очень повезло, потому что при падении с высоты в один метр, я умудрился сильно приложиться головой о что-то очень твердое. Сознание снова покинуло меня…