Высота одиночества (СИ) - Страница 33

— Он не мой, — возразила Рина. — И вообще, ревность — плохое чувство.

— Согласен, — хмыкнул Игорь. — Ужасное! — взял её руку и поднес к губам. — Что вечером делаешь?

— Еду со своим партнером домой, — её глаза хитро заблестели. — А ты хотел что-то предложить?

— Угу. Мне тут Фёдорова звонила…

— Опять эта Фёдорова! — возмущенно воскликнула Рината, вырывая свою ладонь из его. — Крылов, сколько раз я уже тебе говорила, что не пойду на её программу, как бы она ни звала и что бы ни обещала!

— Ипатова, да Лерка давно смирилась с тем, что ты у нас девушка, камеры на дух не переносящая. Она о другом просила.

— О чем же? — Рина сразу успокоилась.

— Они передачу о детдомовских детях снимают… Ну и… В общем, она просила сказать, что если бы ты согласилась участвовать, и мы б с тобой провели что-то вроде мастер-класса для деток, она была бы очень нам благодарна.

— А разве это не заранее согласовывается?

— Заранее, но у них там какая-то накладка случилась, — пожал плечами Крылов. — Я не особо разбирался в деталях, просто подумал, что вечер у нас свободен, и мы могли бы…

— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась Ипатова. — Когда ехать?

— Сейчас. Только переоденемся и в путь!

Как оказалось, телеканал, на котором работала Лера, организовал благотворительную акцию «Путевка в будущее». Каждую неделю для детдомовских детей устраивали мастер-класс знаменитые спортсмены самых разных видов спорта, от бокса до художественной гимнастики. Вот настала очередь фигурного катания. Рината и Игорь немного задержались и едва успели войти на каток, как дети облепили их со всех сторон, искренне радуясь вниманию, оказанному им такими мастерами. Рината и не думала, что кто-то из детей вообще их имена знает. Не могла сдержать улыбки, наблюдая за малышами, некоторые из которых и коньки-то впервые видели. Сама когда-то была такой же. Маленькой девочкой, доверие которой так легко можно было купить за белого плюшевого медведя и приветливую улыбку…

***

Тот день должен был быть таким же обычным, как и все предыдущие.

Но все переменилось. В её жизни вдруг появился ОН.

Она сидела на подоконнике и грустно смотрела в окно. Там, на улице, на детской площадке играли остальные дети. А она снова не пошла. Как ни заставляли ее воспитатели выходить вместе со всеми на прогулки, она наотрез отказывалась. Не кричала, не плакала, просто смотрела в упор и говорила: «Нет!». Это продолжалось с того самого времени, как из дома малютки ее перевели в детский дом. Она не понимала, почему обязательно должна была ехать сюда, но у нее никто не спрашивал. Как она ни плакала, как ни пыталась уговорить вернуть ее обратно, ничего не помогало. Порой ее все же вынуждали играть вместе со всеми, и тогда она уходила подальше от ребят — на другой конец площадки или укрывалась внутри какого-нибудь домика, где никто не видел и не трогал ее. Поначалу нянечки пытались ее разговорить, расшевелить, потом махнули рукой. Вокруг было слишком много других детей, требующих заботы и внимания, чтобы они могли уделять ей слишком много времени.

Осенний ветер срывал последние листья с деревьев, напоминая о скором возвращении зимы. Она думала, что эта зима будет такой же унылой, как и предыдущая. Ближе к Новому году в игровой появится пара праздничных гирлянд, а потом, в какой-нибудь из дней, их нарядят в прошлогодние костюмы и представят поддельному Деду Морозу. Она уже давно, еще в доме малютки поняла, что этот бородатый дядька никакой не волшебник, а один из тех типов, что наклеивают бороду, чтобы заработать денег. Сама в прошлом году видела, как, так называемый «дедушка», стаскивал красную шапку с лысой головы, а Снегурочка в это время глупо хихикала, размахивая отстегнутой косой.

— Привет, можно к тебе?

Она повернулась на голос и, нахмурив лоб, изучающе осмотрела остановившегося рядом высокого темноволосого мужчину. На его лице, под усами, играла улыбка, но глаза показались ей печальными.

— Почему молчишь? — спросил он.

— Я с чужими дяденьками не разговариваю, — важно произнесла она, вскинув голову. Он еще шире улыбнулся.

— Тогда давай знакомиться. Меня зовут Володя, — протянул он ей руку.

Она долго смотрела на его широкую ладонь, не решаясь довериться этому странному, непонятно откуда взявшемуся человеку. Так уж получилось, что она была скрытным и неразговорчивым ребенком. Ребята сбивались в стайки, а она так и оставалась одна, наедине со своими мыслями, чувствами, страхами.

Он ждал, а она так и смотрела на его ладонь. Потом снова подняла взгляд к приятному лицу, оглядела одежду. Наконец, спустив ноги с подоконника, она придвинулась ближе и несмело вложила свою маленькую ладошку в его.

— Рината.

— Вот видишь, теперь мы знакомы, — он крепко, но аккуратно сжал её руку. Ей показалось, что ладонь у него очень твердая и сильная, но он не делал ей ничего плохого, и она решила, что может не волноваться. — Хочешь погулять? Я знаю одно место, где тебе очень понравится.

Она настороженно покосилась в его сторону.

— Меня с вами не отпустят. — Выдернула свою ручонку и отвернулась. Из раскрытой двери ближней комнаты раздались голоса, послышался детский смех. Ей вдруг захотелось, чтобы все видели, как этот большой, непохожий ни на кого из здешних работников человек, разговаривает с ней, чтобы все увидели, как он держит ее за руку. И вдруг ей очень сильно захотелось пойти с ним в то место, где, как он сказал, ей должно было понравится. Опустив взгляд, она сказала совсем тихо: — Хотите, спросите у тети Кати, она не отпустит.

— А мы и спрашивать не будем, — подмигнул он и опять взял ее за руку. — Идем!

Она знала, что без разрешения воспитателей не должна выходить на улицу и уж тем более за территорию детского дома. Еще она знала, что не должна разговаривать с незнакомыми мужчинами, даже если они кажутся хорошими и обещают показать ей что-то интересное. И уж тем более уходить с ними за руку она тоже не должна. Но лучше всего она знала, что на самом деле у воспитательниц есть свои дети и свои семьи, а она для них так… просто очередная девочка, как и любая другая девочка на улице. Не особенная, не любимая, а просто так. Но Рината понимала, что так быть не должно и что каждая маленькая девочка или маленький мальчик должны быть для кого-то самыми-самыми, чтобы для них особенная каша утром и особый поцелуй, и особенные слова.

В тот день он посадил ее в красивую черную машину и повез в развлекательный центр. В машине пахло чем-то взрослым, и ей хотелось потрогать все, до чего она могла дотянуться: и подушки возле заднего стекла, и лежащую рядом с ней папку, и красивую сумку, которую он называл борсеткой, и кнопочки спереди, возле руля, и дверные ручки. Но она не решалась. Смирно сидела на заднем сиденье, боясь, что он может передумать и отвезти ее обратно.

Но он не передумал даже тогда, когда она, осмелев, залезла в кармашек, прикрепленный к спинке переднего кресла, и вытащила оттуда розовую бумажку. Он только посмотрел в зеркало, висящее над рулем, и спросил, какое мороженое она любит больше: ванильное, шоколадное или клубничное. Она понятия не имела, что на свете есть шоколадное мороженое, а уж про клубничное не знала и подавно, поэтому просто сидела, вытаращив на него глаза, а в голове у нее, словно резиновые мячики, прыгали мысли.

Припарковав машину, он открыл дверцу и, когда она собиралась спрыгнуть на асфальт, подхватил ее на руки. Так, на руках, он донес ее до лифта, и все с высоты его роста казалось ей непривычным и очень непонятным. А потом она попробовала и шоколадное, и клубничное, и даже банановое мороженое. Клубничное было сладкое, а банановое очень душистое. Когда он спросил, какое ей понравилось больше, она растерялась и, не зная, что сказать, снова промолчала. Он взял салфетку и помог ей вытереть липкие руки. Она решила, что шоколадное понравилось ей больше всего и что, когда он спросит в следующий раз, она обязательно ему это скажет, но он больше и не спросил.