Выиграть жизнь - Страница 20
Чтобы добраться до следующей точки маршрута, мы были вынуждены следовать законам жанра "путешествий во времени" и организовывать свою дальнейшую жизнедеятельность в полном соответствии с обстоятельствами. Бамбуковый плот стал нашей машиной времени, крокодилье мясо, небольшой запас риса и дикие плоды – основными компонентами нашего незатейливого меню, а джунгли, вздрагивая днем под ударами наших мачете, озарялись ночью бликами нашего костра, соперничающего с безмолвными зарницами, напоминающими вспышки фотокамер.
Территориалъный раздел Новой Гвинеи между Нидерландами, Германией и Англией вызвал горячий протест у российского исследователя Н. Н. Миклухо-Маклая. Вернувшись в 1886году из экспедиции, он тотчас направился из Одессы в Ливадию на аудиенцию к Александру Ш. Беседуя с императором, путешественник предложил царю основать на Берегу Маклая русское поселение. Став частью Российской империи, эта территория могла бы защищать в своих территориальных границах местных жителей. Но специально созданная комиссия отвергла проект ученого, и на ее письменном решении Александр III наложил резолюцию следующего содержания: "Считать это дело конченным. Миклухо-Маклаю отказать". Из телефонного сообщения Сундакова в Москву. Сен-тани. 26.11.94.
Мы сделали это…
Они называли себя люди Мамберамо, и мы были первыми "белыми", ступившими на землю их племени. Они заметили нас давно, гораздо раньше, чем мы сделали свой последний привал на горной площадке, где ощущалось хоть какое-то движение воздуха, пусть горячего, как наши шляпы, и влажного, как не просыхающая от пота одежда. Температура здесь, даже в высокогорье, не опускалась в эти дни ниже 45 градусов в тени, а влажность доходила до 90%. Размытые потоками воды и разрытые кабанами узкие, едва "читаемые" в чахлых зарослях горные тропинки шестой час вились под рифлеными подошвами наших сапог. Еще один часовой переход, и нужно готовить стоянку для ночлега. Но что это? Тропа перегорожена сооружением из толстых сучьев с лазом через верх. Едва первый из нас осторожно ставит ногу на одну из жердей забора, воздух пронзают душераздирающие крики, и с трех сторон нависающего над тропой утеса словно вырастают из земли черные голые люди в жуткой раскраске. Их тела вымазаны кровью, глиной и сажей, а в носах продеты желтые кабаньи клыки. В их руках грозное оружие первобытных племен: у одного тяжелый каменный топор, у другого – ритуальный нож из бедренной кости огромной реликтовой птицы казуаре, остальные потрясают длинными черными копьями с подвешенными пучками перьев или растянутыми луками… Подрагивающие наконечники стрел направлены в лицо и голый живот нашего проводника…
Несколько месяцев отделяют меня от похожей сцены, произошедшей в амазонской сельве Латинской Америки. Индейцы яномами. встретившие нас подобным образом у истоков реки Ориноко в джунглях Амазонии, вскоре стали нашими друзьями. Чем закончится сегодняшняя встреча? Для многих наших современников, силой желания или волей случая оказавшихся в горах и джунглях Ириан-Джаи, подобная сцена была последней в театре их жизни…
Но удача не оставила нас и на этот раз. Видимо, глубоко искренне за нее, родимую, всякий раз произносили тост друзья, провожающие нас в очередную авантюру. Именно удачи желают мне сотни людей, с которыми я встречаюсь в коротких промежутках между путешествиями, и на нее, как на один из объективных факторов, уповают партнеры из фирмы BRM, снарядившие меня и в эту очередную авантюру и теперь, как обычно, с тревогой ожидающие ее результатов в заснеженной Москве, на противоположной стороне планеты.
Не знаю, что именно убедило папуасов не торопиться с крайне решительными действиями: то ли захлебывающаяся длинная речь нашего напуганного до смерти проводника, лежащего на земле под наконечниками их костяных стрел, обещанные ли им подарки, лежащие в наших туго набитых транспортировочных мешках, отсутствие ли агрессивности и животного страха в наших действиях, их интерес любого другого свойства или все вместе взятое, – сейчас важно другое: мы живы, мы дошли и нашли то, что искали, и должны теперь не только выжить и вернуться обратно, но и привезти достаточно исследовательского материала…
Джакарта – Джаяпура – Сентани – Вамена, Келли-ла, Дживика, Касановеджа, реки и джунгли Мамберамо, а главное, небольшие селения племен, живущих в каменном веке и даже не имеющих географических названий и имен, обозначили вехи маршрута этой уникальной экспедиции.
Самолетами государственных и частных авиакомпаний, на джипах, моторных катамаранах, пирогах, на бамбуковом плоту, а в основном в сопровождении проводников и носильщиков, преодолевая горы и густые джунгли, форсируя заболоченные русла и протоки ручьев, экспедиция прошла по неисследованным территориям Ириан-Джаи, вступив в контакт с кланами доисторических охотников.
"Дани", "лани", "асматы", "яли" и племена, называющие себя "люди Мамберамо", принимали исследователей, оказывая почести чужеземцам, ставшим их гостями, а не врагами или добычей.
Экспедиция вернулась с богатыми материалами, иллюстрирующими жизнь и кровавые ритуалы первобытных племен, а также с уникальной коллекцией предметов оружия, быта и оккультных отправлений, людей, живущих в каменном веке". Ириан-Джая-94 Времени, строго ограниченного индонезийской визой, оставалось все меньше, и поэтому уже на второй день я снял с себя всю одежду.
– Я хочу быть одним из вас, – как смог, объяснил я моим новым соплеменникам. – Я не хочу вас учить, удивлять и даже рассказывать о себе. Я хочу учиться у вас всему, что вы знаете, чтобы быть (как говорили директора советских школ) полезным членом общества.
Спустя час даже моя мама не смогла бы признать своего сына в "новоиспеченном" папуасе, раскрашенном золой и глиной, замешанной на животном жире. Я водрузил на причинное место холим, подаренный мне одним из охотников (чуть не сказал "со своего плеча"). Холим был огромный и неудобный, поскольку доходил мне почти до подбородка. На голову я натянул искусногрязный парик, предложенный другим воином, и на этом традиционные предметы одежды, исчерпав свой полный ассортимент, закончились. Научиться владеть каменным топором и копьем, добывать огонь различными способами, сбивать плоды, лазить на пальмы, готовить пишу и украшения и даже играть на лончике – музыкальном инструменте из тростника, было не только интересно, но и почти не трудно. Но вот поедать все то, что приготовлено другими, пользоваться боевым копьем по назначению и участвовать в отдельных ритуалах, не то чтобы не входило в мои планы, но, по понятным причинам, уж больно не хотелось.
Древние кровавые ритуалы и традиции каннибализма, являющиеся эффективным инструментом выживания, в целом оказали значительное влияние и на формирование культуры племен и народностей Папуа. К числу так называемых кровавых ритуалов, можно без сомнения отнести и ныне практикуемую в ряде папуасских племен традицию. Всякий раз, когда в роду у женщины умирает кто-либо из кровных родственников, она отсекает у себя одну из фаланг пальцев на руке или ноге. Осуществляется это при помощи специального каменного ножа в оплетке, напоминающего по форме обыкновенное слесарное зубило.
Аналогии "отнимания" пальцев на руках и ногах у женщин Ириана я обнаружил в других древнейших временах и культурах, и самое интересное, что на других континентах, например, этруски и баски сохраняли в течение тысячелетий древнейшую систему счета.
Баски и ныне пользуются двадцатеричной системой счисления. Этрусские числа образуются вычитанием от 20. Двадцать по-этруски звучит так: "зачром", "за чиром", т.е. за чертой. Так вот, в пещере Гаргас (во Франции) на стенах запечатлена целая коллекция отпечатков, где на них зачастую отсутствует различное количество пальцев (!)