Введение в современное православное богословие - Страница 19

Блж. Августин, естественно, совершенно не намеревался изменять текст Символа веры. Кроме того, в его богословском мышлении обнаруживаются совсем различные направления. Наряду с только что описанной, новой, если угодно, собственно Августиновой линией, он все еще проводит старую линию, согласно которой Бог Отец должен пониматься как principiumDeitatis («начало Божества»). Чтобы совместить традиционную линию со своей собственной, Августин и предложил учение об исхождении Св. Духа principaliter a Patre et a Filio («преимущественно от Отца и от Сына»). Благодаря этой своей рядоположенной новой линии ему, как кажется, удалось найти решение проблемы, с которой у православного богословия возникли трудности: действительно, восточное богословие не может сказать, в чем состоит отличие рождения единородного Сына от исхождения Святого Духа. Августин учил: главное различие между рождением Сына и исхождением Святого Духа состоит в том, что Сын имеет своей причиной только Отца, тогда как Святой Дух – Отца и Сына.

Впервые упоминание о Filioque expressis verbis мы находим в так называемом Символе св. Афанасия[198], или в Quicumque[199], этом от начала до конца типично западном документе. Это Quicumque, вероятно, происходит из школы блж. Августина в Испании. В § 23 Quicumque о Святом Духе сказано следующее: Spiritus Sanctus а Patre et Filio… pocedens («Дух Святой… исходящий от Отца и Сына»).

После длительного периода отвержения Quicumque на Востоке, он всплыл, начиная с XVII в., в литургических книгах Русской Православной Церкви, а примерно с 1780 г. – ив греческом Часослове[200]. При этом, перенимая Quicumque, Восточная Церковь сделала то, в чем она применительно к Никео-Цареградскому символу веры упрекала Запад, – она изменила текст и устранила «et Filio». Разумеется, здесь речь не идет о решениях Вселенского Собора.

Первоначально в Никео-Цареградский символ веры Filioque было введено только Испанской Церковью[201]. Содержательно это учение излагалось уже на более ранних поместных соборах, но когда на Третьем соборе в Толедо в 589 г. оно стало официальным учением Испанской Церкви, то этим ему была придана отчетливая антиарианская острота. Действительно, на соборе был подтвержден переход Реккареда, короля западных готов, из арианства в кафолико-православную веру. Следовательно, мотив присовокупления Filioque в данном контексте был еще совершенно наивным: следовало сказать о Второй Ипостаси Троицы нечто такое, что выразило бы Ее равноположенность с Первой Ипостасью.

Но все же этот, собственно говоря, безобидный поступок содержит в себе нечто типичное для западного богословия. Проблемы христологии были смещены в сферу пневматологии. Чтобы сильнее подчеркнуть Божественность Христа, была проявлена готовность пойти на умаление в высказываниях относительно Святого Духа. В этом-то и состояло, на мой взгляд, симптоматичное и действительно опасное в событии 589 г.

Из Испании Символ веры, расширенный за счет прибавления Filioque, поступил в Галлию, и там он засвидетельствован на соборе в Жентийи (Gentilly)[202] в 767 г. и в Libri Carolini[203].

Дальнейшее включение Filioque в Символ веры почти повсюду было связано со введением Символа в совершение литургии, в котором его до того времени не было. Действительно, исконное место Символа веры – в таинстве крещения, тогда как в литургии его роль играет евхаристическая молитва. В 589 г. в Испании было сделано предписание прочитывать Символ веры, расширенный за счет Filioque, при совершении мессы перед молитвой «Отче наш»[204]. Карл Великий повелел читать Символ веры после Евангелия в своем придворном храме – опять-таки уже с Filioque, и его придворные богословы отстаивали добавку особенно интенсивно. Символ веры с Filioque вошел в деяния собора, заседавшего в Аахене в 809 г.

Когда деяния собора были представлены папе Льву III, он одобрил учение о Filioque, но не утвердил изменения самого текста Символа веры. Чтобы подчеркнуть значение первоначального текста в его неизмененной версии, он повелел установить в соборе ев. Петра в Риме две металлические плиты с текстом Символа без добавки Filioque на греческом и латинском языках. И только при Генрихе II папское противодействие расширению текста было сломлено.

Тем не менее вплоть до 1240 г. Filioque не было в Символе веры, который читался в Париже[205]!

Восточная Церковь стала высказываться по поводу поведения Запада лишь спустя довольно много времени. Св. Иоанн Дамаскин(ок. 650 – ок. 750) в своем «Изложении православной веры», хотя и отвергает Filioque, но делает это в осторожных выражениях. Основывая единство Божие на единстве происхождения Сына и Святого Духа от Отца, он пишет: «Поэтому об Отце, Сыне и Святом Духе говорим не как о трех Богах, но, вернее, как об едином Боге, Святой Троице, так как Сын и Дух возводятся к единому Виновнику, но не слагаются и не сливаются согласно Савеллиеву сокращению, ибо Они соединяются, как мы говорили, не так, чтобы сливались, но так, что тесно примыкают – один к другому, и имеют взаимное проникновение[206] без всякого слияния и смешения…»[207]. Таким образом, в изложении отношения Бога Сына и Бога Святого Духа к Богу Отцу у Иоанна Дамаскина представлено хотя и лишенное полемического задора, но все же однозначное отвержение Filioque: «Не говорим, что Сын – Причина, не говорим и того, что Он – Отец, но говорим, что – и от Отца, и Сын Отца. О Духе же Святом и говорим, что Он – от Отца, и называем Его Духом Отца… <…> О Сыне же не говорим ни того, что Он – Сын Духа, ни того, конечно, что Он – от Духа»[208]. Последняя фраза существенна, так как она опровергает опасение, что если в Символе веры нет Filioque, то этим принижается честь Бога Сына. Равным образом и честь Святого Духа не принижается, если Сын не рождается и не исходит от Святого Духа.

Более важно, однако, что здесь за осторожным отклонением Filioque Иоанном Дамаскиным кроется совсем другая предпосылка тринитарного богословия. Св. Иоанн говорит о единстве Бога, потому что Сын и Святой Дух восходят к одному и тому же принципу, к Богу Отцу. Выходит, что Filioque в подобном тринитарно-богословском контексте способно разрушить единство троичности!

Лишь во времена Карла Великого впервые разгорелся настоящий спор по вопросу Filioque между франкскими и восточными монахами -богословами в монастыре св. Саввы возле Иерусалима, в котором, кстати сказать, некогда монашествовал и сам св. Иоанн Дамаскин.

И уж действительно острым стал этот спор в IX в. при Константинопольском патриархе Фотии. Разногласия относительно юрисдикционных вопросов и умаления восточных обрядов латинянами дали Фотию повод развязать резкую полемику против латинской Церкви, против ее обычаев и учений, отличных от восточных. Большой перечень упреков Западу завершается у Фотия упоминанием о Filioque как о «венце безобразий», как о «диавольском деянии» и как о ереси[209].

Важнее самой полемики являются сомнения из области тринитарного богословия, выраженные Фотием: Запад вводит в Троицу два принципа и этим обращает единоначалие в двубожество. И далее следует аргумент, опровергнуть который западное богословие не смогло до сих пор: если Сын признается равнобожественным лишь при условии, что от Него исходит Святой Дух, то как расценивать этот самый Святой Дух? Почему в таком случае Бог Сын не рождается от Святого Духа, как он рождается от Бога Отца? Напротив, через Filioque Святой Дух еще дальше отдаляется от природы Бога Отца, чем Сын, и в таком случае Его Божественность умаляется[210] в духе Македониевой ереси[211].