Второй выстрел - Страница 25

Этого хватило, чтобы между хозяином дома и гостем завязалась самая непринужденная беседа о фарфоре.

Впрочем, когда подали чай, присутствующие вернулись к столу и заговорили на другие темы, и Роджер получил возможность с присущим его писательской профессии любопытством понаблюдать за этой воистину пикантной ситуацией. К примеру, за тем, как хозяину дома, у которого три дня назад при чрезвычайно подозрительных обстоятельствах умерла жена, подавала чашку с чаем молодая красивая девушка, считавшаяся главной подозреваемой в этом деле из-за повышенного внимания, проявленного к ней со стороны инспектора Морсби. Уже не говоря о том, что правоохранительные органы собирались переквалифицировать это трагическое происшествие из разряда «несчастных случаев» в «умышленное убийство», о чем здесь все знали или по крайней мере догадывались. Но при всем при том Роджер не смог заметить, что отношения между Маргарет и хозяином дома отличались какой-то особенной неприязнью. Маргарет вела себя как обычно, а доктор Вейн держался по отношению к ней вполне доброжелательно и даже ухаживал за ней – как джентльмен ухаживает за столом за сидящей рядом с ним особой прекрасного пола. И чем дольше Роджер созерцал все это, тем большее удивление его охватывало. На мгновение ему даже пришла в голову странная мысль, что он находится в каком-то вымышленном мире – до такой степени подмеченное им не соотносилось с реальной жизнью. Более того, попробуй он написать нечто подобное в одном из своих романов, как публика сразу закричит, что так не бывает.

Между тем разговор, который в самом начале коснулся различных мелочей, в скором времени вернулся к затронутой ранее Роджером и доктором Вейном теме – то есть фарфору. К большому удивлению Роджера, в этом разговоре приняла участие также и мисс Уильямсон, вставившая несколько дельных замечаний относительно деталей той или иной вещи.

– Так вы тоже в восторге от фарфора? – не смог удержаться от вопроса Роджер.

– Сейчас – да, – ответила девушка. – Хотя когда я приехала сюда, совершенно ничего о нем не знала. Но Джордж научил меня понимать и любить его, и теперь я такая же поклонница искусства фарфора, как и он.

– И даже знаете о нем куда больше меня, не так ли, Мэри? – прокомментировал доктор Вейн слова своей секретарши и впервые за все это время улыбнулся. – Очередной случай, когда ученик превзошел своего учителя, – добавил он с притворным выражением ужаса.

– Изволите шутить, Джордж? – рассмеялась мисс Уильямсон. – Ах, если бы это было правдой! Но пока я лишь продолжаю перенимать ваши знания, и вам, боюсь, еще учить меня и учить.

К счастью, ни доктор Вейн, ни мисс Уильямсон не имели представления о том, какие гости заглянули к ним на чай (никто из них нисколько не походил на рядового читателя «Курьера»), так что ни малейших подозрений относительно реальной миссии Роджера у них не возникло. Роджер же, вдохновленный успехом своей предыдущей тактики, продолжал разыгрывать безопасную фарфоровую карту, в то время как Маргарет и Энтони, ничего не понимавшие в фарфоре, сидели в молчании и лишь время от времени обменивались взглядами. Казалось, такое положение вещей их вполне устраивало.

После получаса сидения за столом вместо упомянутых ранее мисс Уильямсон десяти минут последней наконец удалось уговорить доктора Вейна вернуться к работе, и он поднялся на ноги. Роджер с облегчением перевел дух и подумал, что разговоров о фарфоре ему хватит по крайней мере на ближайшие несколько лет. Доктор Вейн ничего подобного не почувствовал, а потому тепло пожал Роджеру руку и, узнав, что они с Энтони пробудут в Ладмуте еще около недели, пригласил их на ужин в ближайшее воскресенье и, когда Роджер не слишком искренне принялся отказываться от такой чести, решительно отмел все его возражения.

Как только за доктором и его помощницей закрылась дверь, Роджер плюхнулся в кресло и принялся, будто веером, обмахиваться ладонью.

– Хочется верить, что ближайшие несколько часов никто из вас не скажет о фарфоре ни единого слова, – со слабой улыбкой проговорил он.

– Итак, – заявила Маргарет, пропустив мимо ушей последние слова журналиста, – что вы думаете об этих людях?

– Кто, я? – на всякий случай уточнил Роджер, обрадованный тем, что разговор наконец поменял направление. – Лично мне кажется, что не пройдет и года, как в Ладмуте вновь зазвонят свадебные колокола.

– Что?! – одновременно вскричали Энтони и Маргарет.

Роджер подумал, что допустил неосторожное высказывание, но брать свои слова назад было уже слишком поздно.

– Полагаю, – уже более осторожно произнес он, – что Джордж и эта леди неплохо подходят друг другу.

– Да она влюблена в него по уши, – согласно кивнула Маргарет. – Я давно это поняла, но не ожидала, что вы заметите.

– Подмечать подобное – моя профессия, милая леди, – заметил Роджер с улыбкой.

– Ты заметил, что она на него запала? – с удивлением спросил Энтони. – Но как тебе это удалось?

– Чтобы ответить на этот вопрос, вспомни мою последнюю ремарку, – промурлыкал Роджер. – Впрочем, существует и альтернатива – фарфор.

– Да, разговор на эту тему выдает их чувства с головой, – согласилась Маргарет. – Особенно в свете того, что я сказала раньше. Надеюсь, вы помните?

– Конечно. Это лишь укрепило мои предположения, – рассмеялся Роджер.

Энтони переводил взгляд с Маргарет на Роджера и с Роджера – на Маргарет.

– Никак не могу взять в толк, о чем вы говорите, – жалобно произнес он.

– Ясное дело, не можешь, малыш. Ведь это не для средних умов, – ответил Роджер. – Так что если заскучаешь, сбегай на улицу и поиграй в песочнице. Кстати, Маргарет, а мне ваш доктор понравился.

– Джордж? Да, он душка, не правда ли? Хотя мне потребовалось гораздо больше времени, чем вам, чтобы осознать это. Между прочим, вы ему тоже понравились. Не помню, чтобы он кого-нибудь приглашал на ужин после столь непродолжительного знакомства.

– Просто я обаятельный, – скромно заметил Роджер.

После этого беседа окончательно приобрела шутливый характер.

Хотя Роджеру, если разобраться, было не до шуток. Он достиг цели, которую поставил перед собой, то есть встретился с людьми, интересовавшими его куда больше других, и теперь хотел обсудить результаты этой встречи с Энтони, но не мог этого сделать в присутствии Маргарет. Поэтому довольно скоро стал демонстрировать признаки того, что им с Энтони пора идти. Наконец, договорившись с Маргарет о встрече на завтра, по его словам «на случай непредвиденного развития ситуации», он поднялся на ноги, потом снова сел, потом снова поднялся, потом постоял немного у двери – пока не понял, что нужно совершить нечто воистину героическое, чтобы оторвать младшего кузена от Маргарет и увести из гостиной.

Роджер не относился к тому типу людей, которые стараются любой ценой избегать героических поступков, даже если сама жизнь требует от них подвига. Поэтому сказал:

– Энтони, тебе не кажется, что обитатели этого дома уже основательно от нас устали? Последнюю четверть часа я постоянно тебе на это намекаю, но ты упорно отказываешься меня понимать. Между тем у Маргарет полно дел, не терпящих отлагательства.

– Но у меня нет никаких дел, Роджер, – возразила Маргарет. – А уж тем более неотложных.

– Нет, у вас есть дела, – твердо сказал он, – и много. Энтони, собирайся.

– Но я говорю правду! Никаких неотложных дел у меня нет.

– Пусть так. Но дела есть у меня. Пойдем же, Энтони.

На этот раз Энтони подчинился и пошел с ним.

Маргарет попрощалась с ними еще в гостиной, поэтому Энтони, который забыл сказать ей нечто важное, был вынужден вернуться туда. Роджер, прождав кузена пять минут, тоже отправился в гостиную и снова вытащил его оттуда. Маргарет тоже вышла из гостиной, прошла в холл и еще раз попрощалась с ними – уже в холле. Наконец мужчины вышли из дома и двинулись по дорожке в направлении деревни, но тут Энтони вспомнил, что забыл трость, и вновь вернулся в дом. Теперь Роджеру пришлось ждать его уже десять минут, но, поскольку Энтони все не появлялся, он, проклиная все на свете, вынужден был снова отправиться на розыски своего блудного кузена, которого он, как ни странно, опять обнаружил в гостиной в компании Маргарет.