Второй шанс (СИ) - Страница 2
Опускаюсь на корточки напротив него.
- Или ты заткнешься, или я утащу тебя обратно к папочке.
Серые зареванные глаза становятся еще больше, и он испуганно кивает. Так-то лучше.
Стоит мне отойти на пару шагов, как мерзкие звуки раздаются снова. Сука… Пальцы сжимаются в кулаки. Сейчас кто-то вылетит отсюда к чертям собачьим.
Возвращаюсь и рывком поднимаю его на ноги, вцепляется в мою руку. Перехватываю узкое запястье и чертыхаюсь. Ледяной.
Вот же, блять! Я не могу позволить ему просто сдохнуть после того, как он выжрал километры моих нервов.
Поливаю его трехэтажным матом и тащу на кровать, швыряю к стене и падаю рядом. Хватаю за подбородок.
- Слушай меня внимательно, псина. Услышу хоть один звук - выпру тебя на улицу. Понял?
Кивает.
- Отлично.
Отворачиваюсь рывком и натягиваю на себя плед.
Будь он в себе, никогда бы не повернулся спиной, но это раньше, сейчас это жалкое существо не опасно и потому неинтересно.
Всхлипы затихли, но вот зубы у него чечетку отбивают.
Бесит.
Прирезать или согреть?
«Согреть»… Губы сами собой растягиваются в мерзкой ухмылке.
Разворачиваюсь и изучаю светлый затылок, переворачиваю на спину. Милая мордашка…
Если бы не эти воспаленные глаза и шмыгающий нос… Касаюсь кончиками пальцев синяка на его скуле. Затихает и смотрит на меня огромными испуганными глазищами. Какой ты, оказывается, милый. Зверек. Испуганный мышонок.
И куда вся ярость подевалась?
Ладонь тянется ниже и очерчивает выступающие ключицы. М-м-м… Мурашками покрылся. От холода ли? Я уже готов признать, что не такая он и заноза в заднице, только вот это недоразумение все портит. Подкатывается ближе и забирается под мое покрывало.
Ах ты ж, ебаная тварь!!!
Холодные культяпки задирают футболку и скользят по моим ребрам. У меня глаза на лоб лезут от такой наглости, а эта скотина пользуется моим замешательством и утыкается своей соленой мокрой мордой в мою шею. Сука.
Только хотел отодрать его и выкинуть из кровати, как заметил, что он больше не трясется. Рука зависла на полпути к его шкирке. Да, так и есть: не дрожит. Эта скотина нагло спит. На мне.
***
Возвращаюсь следующим вечером, а ЭТО сидит на МОЕЙ кровати. Ждет.
- Эй, акция была разовой. Сваливай на пол.
Ответом мне - огромные серые глаза, округляет их еще больше и умоляюще смотрит из-под растрепанной челки. Кутается в покрывало и отползает к стене. Блять, да не собираюсь я с тобой цацкаться. Хватаю его за локоть и сильно дергаю, и по ушам тут же ударяет мерзкий вопль. Разжимаю пальцы. Всхлипывает и баюкает конечность. А вот это уже интересно. Я не сделал ему больно, разве что…
Опускаюсь на край кровати и стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно мягче:
- Тебе больно?
Кивает.
- Иди сюда, я посмотрю.
Сжимается и отползает к железному изголовью.
- Я сказал, ползи сюда, маленькая дрянь!
Дрожит. Глаза становятся влажными. Нет, только не снова…
Прикрываю глаза и сжимаю колени пальцами, чтобы успокоиться и не напугать его еще больше. Второго потопа я не выдержу и просто сломаю эту тоненькую шейку.
- Послушай, я только посмотрю, хорошо? Тебе больно - это плохо, верно?
На пару секунд выражение на бледном лице становится осмысленным. Он хмурит брови и закусывает губу, отворачивается. Тянусь ближе и нависаю над ним. В стальных глазах нет страха, я хорошо помню этот дерзкий взгляд. Внутри все замирает… Сладко? Не знаю. Волна чего-то теплого поднимается внутри. Наклоняюсь еще ниже, опираюсь на спинку кровати так, чтобы он оказался заперт. Еще ближе… Горячее дыхание касается моих губ.
Веки вздрагивают, и подо мной снова сжимается испуганный комок.
Вот же, млять.
Но теперь я знаю, почему не убил тебя, почему терплю вопли и выходки: хочу тебя настоящего, попробовать на вкус, раскусить, добраться до сути.
Шмыгает носом, и это выводит меня из прострации. Отодвигаюсь немного.
- Иди сюда. Я посмотрю.
Отлипает от спинки и осторожно подбирается ко мне. Замирает напротив.
- Рубашку расстегни.
Прячется за длинными прядями и раздражающе медленно теребит белые пуговицы. Крепко сжимаю челюсти, чтобы не наорать на него снова, вот только это желание пропадает сразу, когда я вижу светлую кожу с почти черными пятнами синяков. Узкие плечи, ключицы, грудь, ребра - все в отвратительных кровоподтеках. Выбирается из рукавов, и рубашка сползает к животу, накрывая бедра.
Стягиваю перчатки и со всей возможной аккуратностью беру его за запястье. На узкой кисти, на тонкой коже с синими прожилками вен, черными кругами и ссадинами обозначаются следы от пут. Пара синяков выше, должно быть, от пальцев. А вот вены… Локтевой сгиб – сплошная кровавая корка в окружении гематом. Представляю, как ты вырывался.
Вторая рука выглядит ничуть не лучше.
Еще одна причина оставить тебе жизнь: с удовольствием посмотрю, как ты свернешь шею этому психу в маске.
О, а ты захочешь это сделать. Непременно захочешь. Но только тогда, когда Я разрешу тебе, зверек.
- Повернись.
Путается в рубашке и на четвереньках разворачивается спиной.
М-да… Вполне ожидаемо.
Синяки и ссадины. Указательным пальцем провожу по длинной запекшейся ране.
Плеть.
Останутся уродливые шрамы.
Скулы сводит.
Не знаю, что меня злит больше: кровавые росчерки на бледной коже или то, что мне вообще есть до этого дело.
Запрокидывает голову, и моя ладонь ложится на светлый затылок, ласкает его, перебирая пряди. Закрывает глаза и едва ли не мурчит.
Ха, редко так радуются моему вниманию - его боятся, оно смертельно. И ты так льнешь ко мне, маленькая смелая мышка, только потому, что не осознаешь, что делаешь. Какими будут твои глаза, когда ты вспомнишь, кем мы являемся друг другу?