Второе пришествие (СИ) - Страница 80

- Это означает одно: я знаю тебя лучше, чем ты себя, - засмеялся Бурцев. - Ты надолго к нам?

- До конца.

- Боюсь, что конец не очень близок. - Бурцев посмотрел на небольшую сумочку, которую Введенский держал в руке. - Надо было взять с собой большой саквояж. А ты поди даже бритву не взял?

- Не взял, - признался Введенский. - Когда собирался о ней не подумал. А потом не захотелось возвращаться. Плохая примета. К тому же тут недалеко до моего дома.

Бурцев расхохотался.

- Может, ты и на обед собираешься домой ездить?

- Если будет возможность.

- Боюсь, что не будет, мой друг. Они вот-вот перекроют все проходы к нам, и мы окажемся в котле. Еще немного - и ты бы к нам сюда не пробрался.

- Что тут происходит, Дима?

- Да, ничего хорошего не происходит, - сразу же помрачнел Бурцев. - Нас оказалось тут меньше, чем мы надеялись. Немало ушло после первых же на нас атак. Одно дело говорить о своей любви к свободе и ненависти к диктатуре, другое - отстаивать эти принципы, рискуя жизнью. Разница, как оказалось, большая. Но ничего, народу тут все же достаточно, чтобы им противостоять.

- Я видел на домах следы пуль.

- Да, вчера они дали залп для запугивания. На некоторых это сильно подействовало, и они попросили меня их отпустить. Я отпустил. А вот твой знакомый Галаев был категорически против.

- Вот почему вы спорили.

Бурцев кивнул головой.

- Он считает: кто сюда пришел, должен быть тут до конца. Каким бы конец не был.

- А ты как считаешь?

- Что это дело добровольное. В том наша сила. А если заставлять насильно тут находиться, начнется разброд и шатание. Пусть останутся самые стойкие. Ладно, поговорим еще об этом. - Бурцев сделал заговорческое лицо.- Твой друг вместе со своими людьми тут. И Вера - тоже здесь.

- Где они?

- Где-то в этом здании. Поищи пока все спокойно. А у меня дела.

75.

Введенский нашел Иисуса минут через пять, он находился в комнате, расположенном в другом крыле коридора. Спаситель сидел на стуле и читал книгу. Почему-то вид читающего Христа поразил его. Он никогда еще не заставал Его за этим занятием. И особенно было странным видеть Иисуса за ним в такой неподходящей обстановке.

Но на этом удивление Введенского не закончилось, он повернул голову и увидел Марию Магдалину. Она, как самая обычная домохозяйка, зашивала чей-то пиджак.

При виде Марка Иисус вскочил со стула и устремился к нему. Он подошел к Введенскому и крепко прижал к себе.

Введенский почувствовал смущение, он явно не ожидал такого теплого приема. И не совсем понимал, чем он вызван. Не разлукой же между ними. Тем более была она совсем недолгой.

- Я очень рад вас видеть, Марк, тут, - произнес Иисус.

- Я тоже рад Вас видеть, Рабе.

Они сели напротив друг друга.

- Я боялся, что вы не придете сюда, - проговорил Иисус.

- Боялись? - в очередной раз удивился Введенский. - Но такое ли большое значение это обстоятельство для Вас имеет?

- Большое.

- Но почему?

Лицо Иисуса отразило задумчивость.

- Я вам скажу об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас это не важно. Тем более, вы тут. А вот это действительно важно.

- Важно? - по-прежнему недоумевал Иисус.

- Да.

Глаза Введенского скользнули по лежащей на столе книге, которую только что читал Иисус. И снова не мог не поразиться увиденному; это был его труд.

- Вы читаете мою книгу? - не удержался он от вопроса.

- Да. Решил закончить чтение до конца, а то все было некогда. То, что вы написали, это очень важно.

- Может быть, для людей, но для Вас?

- И для меня, - наклонил голову Иисус. - Я вам уже говорил: человек постигает Бога, но и Бог постигает человека.

- Но разве не Бог создал человека! - воскликнул Введенский.

- Создать - это еще не постичь. Процесс творения был гораздо сложней и противоречивей, чем описано в Библии. Будь он такой, разве бы получился мир столь сложным и столь противоречивым. Высший разум - это не разум, который знает и может все. Высший разум - это тот, который задает направления, предоставляя своим созданиям искать пути движения по ним. И вы в своей книге уловили этот принципиальный момент.

- У меня действительно возникали подобные смутные мысли.

- Я знаю. И это замечательно, это дает нам всем шанс.

- Шанс? Но я не совсем понимаю, о чем Вы?

Иисус задумался.

- Мы так много всего натворили и накопили, что невозможно ни все сразу переосмыслить, ни все сразу изменить. Наше несчастье в том, что человек слишком привык не к свободе, для подавляющего большинства она не стала первой необходимостью. И в своей книге вы говорите об этом.

- Я пишу в ней о чрезмерной власти церкви над человеческими душами, вместо того, чтобы ее освобождать от всех ограничений и препонов, она всячески пытается их закабалить, заставить их думать, что церковь - это необходимый элемент в жизни, что без нее человек будет чувствовать себя богооставленным. Но это совершенно не так, богооставленность связана совсем с другими причинами.

- Вот-вот, и я о том же. Мы так и не научились нести людям свободу, зато великолепно умеем закрепощать их. Всякий раз под предлогом освобождение мы снова и снова насаждаем рабство.

- Но если это так, как Вы говорите, если смысл в нашей борьбе, в том, что мы находимся здесь? После нашей победы не повторится ли все сначала?

Иисус улыбнулся.

- Я прекрасно понимаю и разделяю ваши опасения. Но, уверяю вас, в нашей борьбе заключен великий смысл. Поймите, Марк, стремление к свободе, - это стремление к свету. А его так мало. Рано или поздно рабство приводит к смерти сначала души, а затем и духа. А это уже имеет Вселенское последствие. Вы не в состоянии это осознать, но поверьте, так оно и есть. Может быть, мы еще поговорим на эту тему. А может быть, и нет, - задумчиво произнес Иисус, отвечая на какие-то свои мысли. - А сейчас идите к Вере, она на этаже выше. Так устроен небольшой госпиталь, она ухаживает за пострадавшими. Она замечательный человек.

Введенский уже хотел покинуть комнату, как к нему подошла Мария Магдалина.

- Марк, Вера вас любит, - сказала она. - Но обижена на вас.

- Я знаю.

- Знать - это недостаточно. Нужно понимать, как следует действовать в той или иной ситуации.

- И как?

- Не бойтесь показать ей свое раскаяние. Я знаю, вы считаете, что поступили неправильно. И вообще, не бойтесь и не стесняйтесь чувств, которые идут из глубины души. Человек так устроен, что испытывает смущение от своих благих порывов. С Верой так вести себя - это значит, усугубит ситуацию. Потом вам будет трудно ей что-то объяснить. Я очень симпатизирую и ей и вам, поэтому хочу, чтобы вы помирились.

- Спасибо, - несколько смущенно поблагодарил Введенский. Он уже было хотел уйти, как вдруг остановился. - А могу вам задать вопрос?

- Конечно, Марк.

- Вы зашиваете пиджак Иисусу?

- Нет, одному из здешних защитников. Он его разорвал о гвоздь, а другой одежды у него нет.

- Спасибо, - кивнул головой Введенский. - Пойду искать Веру.

Веру он нашел на следующем этаже, как и говорил Иисус, в большой комнате был оборудован медпункт. Пахло лекарствами, в ведре Введенский увидел окровавленные бинты. На миг ему стало немного не по себе.

В комнате находились две девушки, одна из них - Вера. Их взгляды встретились, и Введенскому снова стало не по себе, только теперь по другой причине - в глазах Веры не возникло никакого выражения. А он прекрасно помнил, как еще совсем недавно загорались они при виде его.

Введенский подошел к ней.

- Здравствуй, Вера.

- Здравствуй, Марк, - ровным бесцветным голосом ответила она.

Может, Мария Магдалина заблуждается по поводу ее чувств, мелькнула у него мысль. Они были, но прошли.

- Я пришел, - сказал Введенский, прекрасно понимая неуклюжесть собственных слов. Но никаких других у него в этот момент не возникло.