Второе пришествие (СИ) - Страница 79

Какое-то время Чаров раздумывал, не донести ли свои размышления до патриарха, но затем решил, что не стоит этого делать. Зачем рисковать, кто знает, какой будет его реакция, особенно, учитывая его нынешнее умонастроение. Зная решительный характер Его Святешейства, можно ждать чего угодно, вплоть до увольнения. Такоео уже случалось, правда, с другими, и он, Чаров, помня об этом, до сих пор вел себя с ним осмотрительно. Что приносило свои плоды. Так следует поступать и впредь, несмотря на сложную и малопонятную ситуацию.

- Что скажите, Валериан Всеволодович? - услышал Чаров вопрос патриарха. У него и голос изменился, мысленно отметил протоирей, стал более глухим.

- Есть хорошая новость, - ответил Чаров и посмотрел на патриарха. Тот без всякого выражения смотрел на него.

- Что за новость? - после довольно продолжительной паузы без всякого интереса в голосе спросил патриарх.

- Вы знаете, прошел учредительный съезд "Обновление христианского духа" епископа Антония. Нам удалось расколоть эту секту, наши люди увели часть делегатов за собой и образовали свою организацию. Но это не более чем камуфляж, мы целиком ее контролируем. То, что мы с вами обсуждали, то сумели сделать. Кстати, до сих пор епископ не отлучен от церкви. Вы собирались принять такое решение?

- Пока не решил.

- Как не решили?! - не сдержал изумление Чаров.

- Есть другие более важные дела.

- Да, но это тоже очень важное, - нерешительно произнес протоирей. Он не знал, с какого бока следует заходить к этому вопросу.

- Вам известно, что происходит в стране? - спросил патриарх.

- В стране многое чего происходит, - неуверенно произнес Чаров.

Патриарх бросил на него не самый благожелательный взгляд.

- Вы не следите за новостями, Валериан Всеволодович?

- Слежу...

- Тогда вы не можете не знать, что в городе начались беспорядки. Происходит противостояние части общества и власти. И оно с каждым часом усиливается. Уже есть раненые; если так дело пойдет, появятся и убитые.

- Да, возможно, - пробормотал Чаров. - Но что мы можем поделать. Нас это не должно касаться.

От возмущения патриарх даже вскинул вверх голову, и Чаров понял, что ляпнул что-то не то, что следовало.

- Такие вещи не могут не касаться церкви. Она не может проходить мимо гибели людей. Мы должны признать свою вину за то, что происходит.

Черт бы его побрал, подумал Чаров, у него, кажется. начался приступ пробуждения совести. Очень несвоевременно.

- Я понимаю, - протянул Чаров.

- Мир расколот, ужасно расколот. Миссия церкви - преодолеть этот раскол. А мы с ней не справились.

- Не только мир расколот, как вы убедились, раскол существует и там... - Чаров поднял глаза к потолку.

- Вы правы. И в этом тоже есть наша вина.

- Но в чем, Ваше Святешейство? - даже привстал от изумления с кресла Чаров.

- Если бы мы вели себя по иному, там бы раскола не было. Если Он решил стереть с земли нашу церковь, можете себе представить, каковы же в таком случае наши прегрешения?

- Но разве мы неверные слуги Господа нашего?

- Он так не считает. А то, что считает Он, то и есть истина, а совсем не то, что мы говорим.

- Но апостолы, с которыми вы встречались...

- Они предали Его, - резко прервал Чарова патриарх. - И будут прокляты. Вы совершили ошибку, что связались с ними. Вас оправдывает лишь то, что так же неправильно вел себя и я.

Чаров вдруг обнаружил, что патриарх после этой реплики потерял интерес к разговору и погрузился внутрь себя. Он грузно сидел в кресле, совершенно не обращая внимания на то, что в кабинете находится не один. Протоирей почувствовал растерянность, так как не знал, как поступить в таком случае: тихо оставить его одного или дожидаться, когда он вспомнит о нем?

- Скажите, Валериан Всеволодович, - вдруг услышал Чаров, - вы никогда не переживали растерянность перед жизнью?

- Растерянность перед жизнью? - переспросил Чаров. - Как вас понимать?

- Значит, не переживали, - констатировал патриарх. - Наверное, это можно назвать счастьем. Или большим несчастьем. Впрочем, не ведаю. Вы можете идти.

- Ваше Святейшество, Вы не дадите мне никакого поручения в такой сложный момент? - удивился Чаров.

- Нет, не дам. Сейчас у меня нет для вас поручения.

Обычно Чаров покидал кабинет патриарха своей обычной, спокойной походкой, но на этот раз, подчиняясь какому-то импульсу, он постарался выйти из него как можно тише. Почему он так поступил, протоирей не мог дать себе отчет.

74.

- Стой! Кто идет? - Человек, казалось, материализовался прямо из воздуха, по крайней мере, Введенский не заметил, откуда он появился. Только что никого не было - и вдруг он возник. И теперь его пистолет упирается прямо ему в грудь. Ему стало не по себе.

- Мне нужен Дмитрий Бурцев, - ответил Введенский.

- Он всем нужен, - ответил незнакомец. - Кто вы такой?

- Его старый друг. Мне надо срочно его видеть. Можете обыскать меня, я без оружия.

- Обыщем, - пообещал незнакомец. - Вы с ним договаривались?

- Не получилось. - Это была правда, Введенский много раз звонил Бурцеву, но его телефон не отвечал.

Внезапно появился еще один человек. Он подозрительно оглядел Введенского.

- Спрашивает Бурцева? - доложил ему первый незнакомец.

- Еще один к нам пожаловал, - констатировал второй. - ФСБ не дает нам расслабиться, постоянно подсылает агентов. В расход - да и точка.

Введенскому стало не по себе, о таком повороте событий он как-то не задумывался. А напрасно.

- Я не агент, а старый друг Бурцева. Я пришел присоединиться к вашей борьбе.

- Именно так и должен говорить агент, - с убийственной логикой проговорил второй незнакомец. - Я ж говорю, шлепнуть.

Только сейчас до Введенского стало доходить, насколько упростились в том мире, в который он хочет попасть, все процедуры. Судебный процесс тут может длиться всего несколько минут и вполне обходиться без судей, прокуроров и адвокатов, а приговор может быть самым неожиданным. И приведен в исполнение в течение считанных минут. То, что его предлагают шлепнуть, вовсе не шутка и даже не запугивание, а пусть даже самая злая, невероятная, но реальность. Эти молодые люди вполне способны так поступить.

- Послушайте меня, я пришел без оружия. Обыщите и убедитесь, что я не вру. А с Димой мы очень давние друзья еще со студенческой поры. И если со мной что-то случиться, вам не поздоровиться.

Этот короткий, но эмоциональный спич произвел некоторое впечатление на парней. Они переглянулись.

- Ладно, обыщем и отведем его к Бурцеву, - заявил второй. - Пусть он и решает, что с ним делать. Хотя шлепнуть всегда надежней.

Введенского вели по улице, по которой он ходит сотни, если не тысячу раз. Он узнавал и не узнавал ее. С двух сторон она была перегорожена баррикадами, а между ними чего только не ваялось: от мебели до кусков еды. На стенах не так давно старательно отремонтированных домов, о чем с гордостью докладывал жителям мэр города, он обнаружил немало выбоин. Сначала он не понял их происхождение, как вдруг его осенила догадка: это же следы от пуль. Но он не слышал сообщений, что здесь стреляли. Да, были рукопашные схватки, применялись светошумовые гранаты, другие средства. Но не огнестрельное оружие. Выходит, ситуация еще серьезней, чем он предполагал.

Они вошли в подворотню, затем в подъезд здания и поднялись на второй этаж. Введенский почти сразу увидел Бурцева. Тот сидел на стуле и что-то резко говорил Галаеву. Тот слушал его с недовольным видом.

Один из его конвоиров обратился к Бурцеву: знает ли он этого человека?

- Марк! Ты появился? - воскликнул Бурцев, впрочем, без особого удивления и восторга. - Я знаю его, возвращайтесь на свой пост, - приказал он конвоирам. И через несколько секунд их уже тут не было.

Они обнялись.

- Я был уверен, что ты тут появишься, - сказал Бурцев.

- А я нет, - ответил Введенский.