Второе пришествие (СИ) - Страница 76

- Может, вам принести что-нибудь выпить или поесть?

- Принеси водки. В былые времена она возвращала мне силы. И никакой закуски.

Через пару минут Чаров на подносе принес рюмку водки. Патриарх залпом ее выпил. Протоирей увидел, как почти мгновенно засияли его глаза. Он вспомнил, как кто-то рассказывал ему, что в молодости патриарх увлекался и выпивкой, и женщинами. Неумеренность и в том и другом однажды и заставило его пересмотреть свою жизнь, пойти совсем по другой стезе. Правда, еще утверждали, что был некий голос свыше, который и направил его по новому пути. Но Чаров в это не особенно верил, уж слишком красиво все выглядело. Самая настоящая легенда. Совсем, как у апостола Павла по дороге в Дамаск. Ему очень хотелось задать тому вопрос: а действительно ли был глас, но не решился. А напрасно, выпадет ли другой такой случай?

- Вам лучше? - поинтересовался Чаров.

- Да. То, что довелось только что пережить, стоило огромных волнений. Я принял самое важное решение в своей жизни. Я остаюсь с нашим Господом, к каким бы последствиям это не привело.

- А если он, в самом деле, принял решение уничтожить церковь?

- Значит, она будет уничтожена.

- Что же тогда?

- Тогда все начнется сначала. Не сомневаюсь, если Спаситель так поступит, то не для того, чтобы все уничтожить, а чтобы все возродить. Он Бог жизни, а не смерти.

- Но ведь нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

Этот аргумент заставил патриарха задуматься.

- Вы правы, нельзя, но только не для Него.

- А мне стало с какого-то момента казаться, что и для Него.

- Вы не можете это знать, Валериан Всеволодович.

- Но я не могу так не думать, Ваше Святешейство, - возразил Чаров. - Более того, мне кажется, что процесс запущен. - Протоирей вдруг понизил голос, словно опасаясь, что их могут подслушать, хотя в доме больше никого не было. - Понимаете, с некоторых пор я стал сомневаться.

- В чем? - так же тихо проговорил патриарх.

- Не знаю, Ваше Святешейство. Во всем.

- Что значит, во всем, - изумился патриарх.

- Это трудно объяснить.

- И все же постарайтесь. Я вам приказываю.

- Вы видели этих апостолов.

- Я с ними только что разговаривал.

- Вы ничего не заметили?

- О чем вы?

Чаров какое-то время молчал.

- Они не верят в Бога. Они не верят в Иисуса Христа, в Спасителя мира.

- Что? Вы сошли с ума!

Протоирей покачал головой.

- Нет, со мной все в порядке. Вы же слышали, о чем они говорили. Их заботит сохранение церкви, а вовсе не служение Ему. Их Он интересует лишь в том качестве, в каком они хотят видеть. А когда Он захотел все изменить, они тут же отреклись от Него.

- Даже, если вы правы, и они отреклись, но я не отрекся.

- Вы - нет. Но их изображения по-прежнему будут висеть в наших храмах. И люди будут смотреть на них и молиться. Но мы-то знаем, что они совсем не те, каких мы их рисуем.

Патриарх вдруг резко вскочил с постели.

- Вот что, Валериан Всеволодович. О том, что тут произошло, знаем только мы оба. И я настоятельно вас прошу: держать все это в строжайшей тайне. Прямо скажу: от этого зависит ваша дальнейшая карьера. Вы меня поняли?

- Очень хорошо понял, Ваше Святешейство.

- Вот и прекрасно. А сейчас мне пора. Довезите меня до станции.

71.

Они сидели за баррикадой. Только что отбили очередную полицейскую атаку, над землей стелился газ от слезоточивых гранат. Он проникал в глаза, и у многих они обильно слезились.

Бурцев сел прямо на асфальт и смахнул пот со лба.

- Вот и началось то, к чему мы так долго готовились, - проговорил он.

- Началось, - как-то мрачно подтвердил Галаев. - Только это пока разминка. Настоящие сражения впереди.

- Да, - согласился Бурцев, - пока они присматриваются к нам, решают какие силы задействовать. Так что самые горячие дни еще только предстоят. . А вы что думаете, Иоанн? - спросил он у Иисуса.

- Думаю, великая битва началась, - ответил Иисус.

- И кого с кем?

- Сынов света с сынами тьмы.

Галаев громко рассмеялся.

- Уж не проповедник ли вы?

- Проповедник. Это плохо?

- Здесь делать им ничего, тут слова не помогут. Тут говорит оружие.

- Слава везде помогут, - не согласился Иисус. - Поверьте, молодой человек, они сильней оружия. Вы и не представляете их могущество. К тому же без них человек черствеет, закрывается для добра и любви.

- Ты и в самом деле проповедник, - раздраженно буркнул Галаев. - Дима, что он тут делает, нам только таких, как он и не хватает.

- Что надо, то и делает, - сердито ответил Бурцев. - Я здесь командир и решаю, кому тут находиться. Скажу тебе уйти

- и уйдешь.

- Я тебе не подчиняюсь, - резко возразил Галаев. - У меня свой отряд. И я в нем командир.

- Да, ты командир своего отряда, а я отвечаю за весь этот участок. И пока ты находишься здесь, будешь слушать мои команды. А он, - кивнул Бурцев на Иисуса, - вместе со своими людьми тут вроде комиссаров. И его тоже будешь слушать. Не захочешь, найду, Сергей, на тебя управу. Ты меня знаешь.

- Я сейчас ухожу, - встал Галаев.

- Стой, - приказал Бурцев, - никуда не уйдешь. Ты находишься тут по распоряжению главного штаба. И до нового его приказа останешься на этих позициях. А не будешь подчиняться, я тебя арестую.

- Ты меня арестуешь? - возмущенно переспросил Галаев. - Попробуй. Увидишь, что получится.

Привлеченные громким спором вокруг них собиралось все больше людей. Они разделились на две группы: отряд Галаева и все остальные.

Бурцев внимательно осмотрел собравшихся. Он понимал, что оставлять факт неповиновения Галаева безнаказанным нельзя. Но если предпринять какие-то меры, может вспыхнуть потасовка, а то и настоящая междоусобица. А это никак нельзя допустить. В шахматах это называется цугцванг, когда каждый последующий ход ухудшает позицию на доске. Как же ему поступить?

- Послушайте, Сергей, - вдруг услышал Бурцев голос Иисуса, - сейчас такое время, когда нужно отбросить личные амбиции, подчинить их общему делу. Вы бросили вызов могущественному диктатору, но как вы собираетесь его победить, если не можете победить даже в малом самого себя, усмирить свою гордыню. А из-за нее погибали многие великие начинания. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Понимаю, - не сразу и не охотно ответил Галаев.

- Подумайте еще о том, что в любой момент любой из вас может погибнуть. И тогда Вас будет мучить сожаление, что ничего уже не исправить. Вас объединяет одно великое дело - борьба за свободу против тех, кто ее узурпировал. Но при этом вы не можете преодолеть в себе собственную несвободу, порабощенность мелким, суетным. Как в таком случае вы намерены победить? И даже если победите, какой смысл в такой победе. Сколько раз так случалось в истории, когда победители оказывались ничуть не лучше побежденных, так как внутри себя были ничуть не лучше своих врагов. На самом деле борьба шла не за лучший мир, а за власть. Подумайте об этом.

Бурцев бросил взгляд на Галаева и увидел, что тот смущен. Такого с ним не случалось никогда, по крайней мере, Бурцев вспомнить не мог. Его всегда отличала излишняя и агрессивная самоуверенность. Кажется, этот конфликт улажен, по крайней мере, на какое-то время. Этот человек в самом деле проповедник, умеет убеждать. А в той ситуации, в какой они находятся, это крайне важно.

Иисус вошел в одно из зданий, которое заняли протестующие. На встречу к нему направилась Мария Магдалина.

- Ну как там? Что происходит? - спросила она.

- Первый штурм мы отбили, - сообщил Иисус. - Но, как это обычно бывает, начались распри среди тех, кто тут находится. Выясняют отношения, кто здесь главный. А это очень печально. Мы только в самом начале, впереди самое тяжелое. - Он посмотрел на сидящую неподалеку Веру. - Вера, вы не жалеете, что оказались тут?