Второе пришествие (СИ) - Страница 75

- Мы должны действовать вместе, - горячо произнес апостол Петр. - Если мы выступим единым фронтом, Йешуа отступит. Я знаю его очень давно, в глубине души Он очень мягкий, у Него не хватит сил нам противостоять. У него нет монополии на церковь, она в равной степени и Его, и наша.

Патриарх перевел на него взгляд.

- Иными словами, вы призываете выступить против Спасителя.

- Да, против! - выкрикнул апостол Иаков Зеведеев. - Только так мы все спасемся и сохраним нашу матерь-церковь.

- Иаков Зеведеев прав, - подтвердил апостол Павел. - Мы должны выступить все вместе. И нас не должно смущать, что это выступление против Учителя. В свое время он выступил против закона, теперь наш черед.

- А как же тогда Его слова: "Дана Мне всякая власть на небе и на земле", - возразил патриарх.

- Мы полны любви и почитания к Нему, но в данном случае Он ошибается, - произнес, вскакивая со своего места, апостол Павел. Он стал бегать по комнате от волнения не в силах остановиться. - Да, именно так, я утверждаю, что Раби ведет нас всех к гибели. И мы должны ему противодействовать. В том числе и ради Него самого. Однажды Он будет нам за это благодарен.

- "Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа... Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус" - процитировал патриарх.

- Да, так все было, так все и есть! - почти закричал от охватившего его возбуждения апостол Павел. - Но время неумолимо, оно меняет все и всех. Даже богов. Пусть христова церковь несовершенна, но если мы разрушим ее, что мы на этом месте воздвигнем? Я вас спрашиваю, патриарх.

- Что будет угодно нашему Господу.

- А если Ему ничего не будет угодно? Что тогда? Миллионы людей лишатся самого важного для себя - веры. Но Его это не беспокоит. Он видит одни недостатки в церкви. Я тоже их не вижу не хуже Его. Но недостатки не исправляют разрушением всего, дом, снесенный уже не изменить, не улучшить, не перестроить. Он исчезает навечно. Нужно исправлять его, пока он стоит на земле. Давайте этим и займемся.

- Так в чем же дело? - спросил патриарх. - Разве я не согласен.

- Он не хочет об этом слушать, Он полагает, что ничего уже не исправить. Нужно сносить.

- А если Он прав?

Апостол Павел застыл в позе, в которой застал его этот вопрос патриарха.

- Когда я приступил к строительству нашей церкви, мне часто казалось, что ничего не получится. Не раз я погружался в отчаянии. Но если в человеке есть подлинная вера, благодаря нее, он все преодолеет. Так оно и случилось. Скажи, Петр.

- Ты прав, Павел, мы совершили эту чудо, хотя даже среди наших единомышленников многие сильно сомневались и отговаривали идти таким путем.

- Вы слышите, патриарх, - произнес апостол Павел. - Удалось тогда, сделаем и теперь.

- А Спаситель?

- Тогда обошлись без Него, Он в то время, как мы тут, словно муравьи, копошились, пребывал на небе. Справимся без него и теперь. Но нам нужна ваша помощь. К вашим словам прислушивается весь христианский мир.

- И что же я должен сказать?

- Выразить свою позицию, что вы против любых нападок на христианскую церковь и тем более ее разрушения и бездумное реформирование. Твердо заявить, что у нее есть все возможности для исправления некоторых недостатков. Все земное не идеально, и церковь не может быть исключением. Разве не так?

- Так, - согласился патриарх.

- Мы готовы вам предложить ряд мер по исправлению, как и наш богатый опыт. Вам ли не знать, какой он у меня огромный.

- Твой способ строить церковь не всегда вызывал у нас одобрение, - подал голос апостол Филипп.

- Зато он достиг цели, - моментально огрызнулся апостол Павел.

- Давайте не будем воспроизводить здесь стародавние распри, - вмешался апостол Петр. - У нас сейчас другие задачи. И они не менее сложные.

- Ты прав, - посмотрел на него апостол Павел. - Хотя скорей задачи те же, а вот время другое. - Он снова сел на прежнее место. - Эти две тысячи лет пролетели, как одно мгновение, - задумчиво произнес он. - Знаете, Ваше Святейшество, никто не ведает плодов деяний своих. Помню, в Листре меня едва на смерть не побили камнями. Меня даже вынесли за город, приняв за умершего, дабы похоронить. Я лежал на земле, мое сознание было как в тумане. И все же сквозь него пробивались мысли о том, что идут последние минуты моей жизни. Но если я сейчас умру, то умру за своего Господа, за дело всей своей жизни. Честно признаюсь, мне совсем не хотелось в тот момент умирать, впереди еще было много дел, которые надо было осуществить. Но я не жалел о том, что привело к такой трагической развязке. Иначе это был бы не я. И если мне суждено закончить свои дни в этом месте, значит, так угодно Ему. Вы понимаете меня, патриарх?

- Да, понимаю, - взволнованно ответил патриарх. Он встал на колени перед апостолом. - Я преклоняюсь перед вашим подвигом. И молю о том, чтобы и мне было бы ниспослано подобное деяние.

- Вот затем мы и пришли к вам. У вас есть возможность осуществить свой христианский подвиг, Ваше Святейшество.

Патриарх снова сел в кресло.

- Я служу своего Господу, и никогда не восстану против Него. Только Он может приказать мне сделать это. А все последствия, даже самые плохие, я приму с благодарностью.

- Значит, вы не хотите быть с нами? - спросил апостол Павел.

- Я с вами, если вы с Ним.

- А если все, что вам дорого, будет разрушено.

- Значит, так тому и быть. Ему видней, что следует разрушать, а что следует сохранить.

- Вы об этом сильно пожалеете.

Патриарх не ответил, он смотрел куда-то в сторону. Чаров, который молчал в течение всего разговора, почувствовал одновременно отчаяние и злость. Он был целиком на стороне апостолов. Сохранить церковь любой ценой - вот главная задача. А хочет того или не хочет того Иисус, это не главное, значит, их пути еще больше расходятся. Но он знал, что не имеет право здесь говорить, это не то место и не то время, где ждут его высказывания.

Чаров проводил апостолов до машины, которая ждала их все это время. Они уже собиралась садиться в автомобиль, как он быстро и тихо проговорил:

- Я не согласен с Его Святейшеством. Я солидарен с вами.

Апостол Павел положил ему руку на плечо.

- Нам это известно, протоирей. Если понадобится, мы с вами свяжемся.

70.

Чаров вернулся в дом. И застыл у порога. Таким он еще не видел патриарха. Тот даже не сидел в кресле, а полулежал. Он производил вид человека, у которого откачали все силы. Он взглянул на протоирея и тот увидел в его глазах страдание. Внезапно веки его закрылись, и он рухнул на пол.

Чаров бросился поднимать патриарха. Сделать это было не просто, так как весил он немало. Но, в конце концов, он все же справился с этим грузным телом и снова усадил его в кресло.

- Ваше Святейшество, что с вами? Вам плохо? Вызвать "Скорую"?

Патриарх не без труда разомкнул веки.

- Никакой "Скорой"! Никто не должен знать, что я тут был.

- Тогда может вам полежать. Я вас провожу в спальню.

Патриарх не ответил, но Чаров по его молчанию понял, что именно это решение ему и нужно. Протоирей обнял его за плечи и повел в соседнюю комнату. Там уложил на кровать, покрыл одеялом и собрался уходить.

- Не уходите, Валериан Всеволодович, присядьте рядом.

Чаров послушно присел на стул.

- Что с вами произошло, Ваше Святейшество?

- У меня кончились силы. Ни один разговор до сих пор не дался мне столь тяжело. Даже с Ним.

- Странно, но когда вы с ними общались, я ничего такого не заметил.

- Я старался держать себя в руках. А когда апостолы ушли, силы меня окончательно покинули.