Второе пришествие (СИ) - Страница 66

- Да, да, я непременно увижусь с ним, - пробормотал Матвей. - Буду молить его на коленях мне помочь.

Чаров заметил, как вдруг изменился Матвей, выражение отчаяния исчезло с лица, смерилось на выражение надежды. Возможно, это тут путь, который сможет ему, Чарову, помочь, подумал протоирей. Любопытно, чем сейчас занят патриарх? Готовится к встрече с Ним. А ведь она может стать исторической, изменить судьбы мира. Пусть судьба мира меняется, а вот он не желает никаких перемен.

60.

Прежде чем отправиться в путь, патриарх тщательно изучил предстоящий маршрут. Впрочем, это было не самым трудным, оказалось, что сложней всего освободиться из-под бдительного ока охраны и ближайших сотрудников. Пришлось прибегнуть ко лжи, что было крайне неприятно. Он сослался на недомогание, его доставили в загородную резиденцию. Он попросил его не беспокоить ни при каких обстоятельствах до следующего дня.

Начальник охраны попытался возражать, но он не стал его слушать. Просто с неприступным видом, который он умел в нужные моменты принимать, удалился в свои покои. С этого момента начиналась самая сложная стадия его приключений. Надо было незаметно покинуть резиденцию. Патриарх вспомнил свою молодость, когда вытворял и более рискованные вещи; не случайно среди своих товарищей и знакомых он слыл отчаянным человеком. Прежде всего, он переоделся в самую обычную одежду: простые брюки и рубашку. Некоторое время рассматривал себя в зеркало. В этом наряде он чувствовал себя неуютно, он показался сам себе странным. Но затем, взглянув на себя еще раз, изменил мнение. Может, совсем и неплохо, по крайней мере, иногда так одеваться. И даже подумал, что для большей конспирации следовало бы сбрить бороду, но на такой поступок он не решился. Как объяснит потом всем, зачем это сделал? Все сочтут его выжившим из ума.

Самое трудное было незаметно покинуть резиденцию, так как она охранялась. Но и эту стадию своего побега он тщательно продумал. В задней части территории была калитка, о которой мало кто знал. Она запиралась, но у него имелся ключ. Надо было лишь добраться до нее, но так, чтобы никто бы его не увидел. Единственным способом это сделать - выбраться из окна.

Покои патриарха располагались на втором этаже. На его удачу к ним вела пожарная лестница, что заметно облегчало задачу выбраться из них. Правда, в его возрасте спуститься по ней было не так-то просто. Последний раз он совершал подобный подвиг в далеком детстве. Тогда он завершился благополучно, но сейчас с его грузностью осуществить это будет неизмеримо трудней.

И все же патриарх ничуть не сомневался в необходимости, значит, и в своей способности это сделать. Дождавшись нужного часа, он вылез из окна и вступил на металлическую ступеньку.

Лестница была не такой уж и длинной, но каждый шаг по ней давался с натугой. Было страшно, особенно в тот момент, когда одна нога заскользила по мокрой ступеньке и оказалась на весу. Он что есть силы вцепился в перила и тем самым удержался. Несколько секунд стоял неподвижно, чувствую, как заливает пот глаза. Но вытереть их не мог, руки были заняты. Патриарх стал спускаться дальше. К счастью, оставшийся спуск прошел спокойно. Но, оказавшись на земле, ему понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться.

Патриарх огляделся вокруг. К своей радости он никого не увидел, охранники и обслуживающий персонал была на другой стороне здания. Стараясь, по возможности не шуметь, он двинулся к калитке.

Пройдя несколько десятков метров, он оказался в густом перелеске. Деревья скрывали его, и он почувствовал себя немного свободней. Он подошел к калитке, достал ключ, открыл замок и шагнул за пределы резиденции. И вдруг подумал, что впервые за много лет оказался на свободе.

Недалеко от резиденции располагалась железнодорожная станция. Он часто слышал гул проезжающих поездов, но ни разу не видел ни одного из них.

На станции скопился народ. С десяток человек выстроились в очередь возле окошка. Патриарх не сразу понял, что они стоят за билетами. Он совсем выпустил из вида, что для проезда требуется билет. Слава богу, что он захватил с собой деньги. Вот только непонятно, сколько он может стоить. Он не представляет это даже ориентировочно. С последнего раза, когда он ездил на электричке, прошло очень много времени. Не было сомнений, что с той поры цены кардинально изменились. Да он и прежние не помнил.

Спросить: сколько стоит билет, патриарх стеснялся. К тому же опасался привлекать к себе внимания; его могут узнать. А это меньше всего входило в его планы.

Его внимание привлекло объявление. Он присмотрелся и к своему облегчению понял, что это тарифы на проезд. Он внимательно стал их изучать. Теперь он знал, сколько ему следует заплатить за поездку на электричке.

Поезд прибыл на станцию почти сразу после того, как он купил билет. Он постарался занять место в вагоне, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Патриарх стал наблюдать через окно за подмосковными пейзажами. Удивительно, но он мало думал о предстоящей встрече, она все еще ему казалось малореальной. Пусть будет то, что будет, решил он. Он покорно и с благодарностью примет любой Его вердикт.

Внезапно им овладели совсем иные ощущения. К нему вдруг пришло ощущение небывалой свободы. Он едет один в электричке, никем не узнанный, без охраны. Он может выйти на любой остановке, направиться куда угодно, в людом направлении. Даже может не пойти на встречу с Иисусом. Возьмет и проигнорирует с Ним ее. Ведь сейчас он может делать то, что хочет. Все эти долгие годы он был в зависимости от жесткого и неумолимого диктата регламента, кем-то и когда-то придуманных правил, делал не то, что требовала его душа или тело, а что от него требовалось, то, что все от него ждали. Весь этот распорядок так плотно слился с ним, что для него подчас трудно было различить, когда он поступает по приказу своего желания, а когда в соответствии с ритуалом или ситуацией. На такой должности, как у него, человек почти не принадлежит самому себе. И странно то, что он с этим так плотно свыкается, что в большинстве случаев не ощущает этой зависимости. Надо было вырваться из тисков этого плена, чтобы начать постигать сколь огромна она и как связан он ею по рукам и ногам.

Эти мысли вызывали у него удивление, он совсем не ожидал, что они посетят его в этой электричке. Он был уверен, что в такой ситуации станет думать совсем о другом, о том, как будет протекать его встреча с Христом. Ведь это же событие величайшего исторического значения. А он никак не может заставить переключить свой мыслительный процесс на эту тему. Он давно отвык размышлять о себе. Да и какой в том прок, если его жизнь расписана по минутам, все в ней предельно ясно определено. А сейчас к его большому изумлению оказывается, что все далеко не так, что есть огромный, хотя и скрытый пласт его личности, о котором он так с каких-то пор почти полностью забыл. И если бы не эта поездка, он так бы, возможно, и остался навсегда скрытым от него.

Электричка прибыла на вокзал. Вместе со всеми патриарх спустился в метро. Огромные, спешащие толпы людей заставили его напрячься, он отвык от подобных картин. Он привык видеть большие народные скопления преимущественно во время богослужения, но в этих ситуациях он был отделен от прихожан. А здесь, словно в солдатском строю все идут плечо к плечу, толкаются, подчас огрызаются друг на друга. Как плохо, что он забыл, как живет значительная часть населения. А ведь он его пастырь, духовный наставник. Что-то все не так устроено, как должно быть.

В метро было душно, а он всегда остро реагировал на духоту. В какой-то момент ему стало дурно. Все поплыло перед глазами. Очнулся он на скамье. К нему склонился какой-то мужчина, даже скорей парень.

- Вам лучше, отец? - спросил он.

- Да, лучше, - подтвердил патриарх. - А что со мной случилось?

- Сознание потеряли. Стали валиться на меня. Я вас сюда и посадил.

- Спасибо за заботу.