Второе пришествие (СИ) - Страница 63

Вера даже отстранилась от Введенского.

- Ты хочешь сказать, что они могут Его убить?

- А почему нет. Те убили, точнее, вынесли Ему смертный приговор, почему нынешние не могут сделать что-то похожее. Ведь если так рассудить, с того времени мало что изменилось. В том числе и люди, по отношению к Иисусу они испытывают схожие чувства. Он им так же мешает, как и тогда.

- Но это страшно. Надо срочно Его предупредить.

Введенский грустно улыбнулся.

- Полагаешь, Он этого не знает, не понимает, не учитывает. Но ведь и тогда Он все осознавал, а все равно пошел на Голгофу. Для Него это может быть был единственный способ победить эту камарилью. А если и сейчас Иисус захочет повторить то же самое, не найдя другого способа их одолеть?

- Нет, ты говоришь ужасные слова. Какой в этом смысл?

Введенский пожал плечами.

- Тогда распятие было у него последним аргументом. Может, и сейчас Он прибегнет к нему, если ничего другого не останется. Мы никогда до конца не поймем логику Его поступков. Но тогда это устроило всех, я подозреваю и апостолов. Без Него им стало гораздо легче, они почувствовала себя самостоятельными, каждый теперь мог идти своим путем. Что и произошло. И сейчас - тоже.

- Но тогда это не принесло пользы. Все пошло, как пошло. Результат известен.

- Польза все же была, не соверши Он этот поступок, на том все, возможно, и заглохло бы. Но в любом случае я очень не хочу, чтобы события развивались бы по схожему сценарию. Я все больше убеждаюсь, что Он сделал роковую ошибку, повторение которой я бы ни за что не хотел; Его смерть ничего не изменит; если что и способно изменить, так это Его жизнь. Но как Его убедить, если Он примет такое решение, не представляю.

Вера задумалась.

- А мне кажется, это можно сделать.

- Как? - удивился Введенский.

- С помощью Марии Магдалины. Ты не совсем прав в утверждении, что Его гибели радовались все. Я знаю, по крайней мере, одного человека, для которого это стало трагедией. Однажды она мне сказала, что сильно переживала Его уход. Она тогда была против поступка Иисуса. Потом они много обсуждали эту тему. Думаю, она будет против и теперь.

- Возможно, в этом есть свой резон. В случае чего, я буду убеждать говорить с Иисуса, а ты - говорить с его женой.

57.

К Иисусу они приехали под вечер. Введенский немного волновался. Во-первых, не знал, как отнесется Он к просьбе Чарова о встрече с патриархом, во-вторых, когда он с Ним говорил по телефону, то ему показалось, что голос Иисуса звучит как-то напряженно. Может, что-то произошло, может, они не к времени? Но так как формального отказа от встречи не прозвучало, Введенский и Вера сели в машину и отправились в путь по хорошо знакомому маршруту.

Предчувствие Введенского не подвело, он сразу обнаружил, что здесь происходит очередная горячая баталия. И как обычно ее закоперщиком выступает апостол Павел. Этот невысокий, лысый, невзрачный человек буквально преображался, когда речь заходила об отстаивание своей позиции. Он превращался в охваченного яростью льва, а его всколоченные волосы по краям лысины походили на гриву.

- Послушайте, Марк, вам это будет полезно, - проговорил апостол. - Наши разногласия становятся все более непреодолимыми. Только что мы обсудили арианскую ересь, оказалось, что Иешуа придерживается близких взглядов. А до сегодняшнего дня я полагал, что он согласен с Никейским символом веры. Теперь очередь дошла у нас до пелагианства. Скажи, Иешуа, пусть он узнает о твоих истинных взглядах.

Иисус встал со стула и прошелся по залу. Все присутствующие проводили его взглядом.

- Да, я разделяю доктрину Пелагия в большой степени, - проговорил Иисус. - Идея первородного греха я всегда считал порочной. Каждый должен отвечать за свои грехи, а не за то, что когда-то Адам и Ева ослушались Бога. Их за это изгнали из рая, разве этого наказания недостаточно для искупления совершенной ошибки. Пелагий был прав, когда признавал первородный грех в качестве лишь первого дурного примера, поданного Адамом, но отрицал реальную силу греха, переходящего на его потомков. Идея первородного греха мне никогда не нравилась, и я был против, когда ее включили в доктрину. Поймите, друзья, это принципиальный вопрос. Если мы отрицаем свободу воли, то по сути дела делаем человека не одушевленным. Чем он отличается от автомата, если он лишен возможности самому выбирать и строить свою жизнь. Предопределение, которым так всех пригвоздил Августин, делает нас рабами собственной судьбы. Я и тогда был против Августина и считал осуждение Пелагия не справедливым.

- Почему же ты ничего не изменил? - спросил апостол Петр.

- Потому что считал и считаю, что люди должны сами разобраться во всем. Только в таком случае они станут самостоятельной и полноценной частью созданной Всевышним Вселенной. И мы должны этому всячески способствовать. Богу нужна не слепая вера, а познание созданного им мира. К сожалению, это то послание, которое было плохо услышано.

- Пелагий еретик, его взгляды осуждены Вселенским собором в Эфесе. И мы не можем пересматривать это решение, - настаивал апостол Павел.

- Ни одно решение не является окончательным, это тот принцип, который положил Создатель в основании мироздания, - возразил Иисус. - Мы должны помочь людям выйти из-под власти необходимости, эта самая большая и страшная иллюзия человечества. Но именно на ней и построено здание нашей церкви.

- Но если основание из-под него убрать, тогда разрушится все здание, - сказал апостол Андрей.

- Он прав, - сверкая глазами, мрачно произнес апостол Павел.

- Страшно не то, что разрушается нечто, а то, что на этом месте ничего путного не вырастает. Наша задача - помочь, чтобы после обрушения не образовался бы безжизненный пустырь. Или чтобы он не застраивался теми же самыми по своей сути сооружениями. Так уже было множество раз, пора извлечь уроки из прошлого. Вы так не думаете?

Произнесенные Иисусом слова погрузили на какое-то время всех в молчании. Введенский видел, что даже Мария Магдалина, которая всегда и во всем поддерживала мужа, на этот раз выглядела обескураженной. По крайней мере, ее смуглое лицо покрылось мертвой бледностью, а большие черные глаза не отрывали взгляда от Него.

Первым, как и следовало ожидать, опомнился апостол Павел.

- Иешуа, мы так не договаривались. Если бы я с самого начала знал о твоих планах, я бы не согласился последовать за тобой.

- А у меня не было таких планов, Павел. Они стали возникать недавно. Мне горько сознавать, какие дела творятся моим именем. Убийство епископа Антония стало последней капки в чаше моего разочарования. Мы не может оставаться безучастными к тому, что происходит. Когда из церкви уходит дух божий, она превращается в свою противоположность. Она либо должна его вернуть, либо исчезнуть. А кто не согласен с моей позиции, то я никого тут не держу. - Иисус посмотрел на апостола Павла. Неожиданно для Введенского тот заерзал на своем стуле, как нашкодивший ученик. - Я могу идти по начертанному пути только с верными соратниками. Не пора ли произвести очередную ротацию?

- И кто же тот, кто нас заменит? - поинтересовался апостол Петр.

Иисус повернулся к Введенскому.

- Возможно, им будет Марк.

- Но этого мало, - не унимался апостол Петр. - Он всего один.

На этот раз Иисус повернулся к Вере.

- Другим кандидатом может стать Вера.

- Но она же женщина! - с негодованием воскликнул апостол Петр.

- Что с того. Странно, что ты Петр пронес эти предрассудки через столько веков. Права женщин давно уравнены с мужчинами, а ты все еще живешь по староеврейскому закону.

- Да, живу! - запальчиво воскликнул апостол Петр. - Это справедливый, проверенный закон. По нему жили все мои предки.

- Но это совсем не означает, что так должны жить и их потомки. Если в жизни ничего не меняется, значит, что-то не так. Либо перемены, либо деградация, третьего не дано, потому что таков закон.