Второе пришествие (СИ) - Страница 62

Они заранее договорились о встрече. Чаров полагал, что Введенский сильно удивится его звонку, но не услышал в его голосе ни одной, даже слабой нотки удивления. Протоирею показалось, что тому совершенно безразличен их предстоящий разговор. Введенский даже не спросил об его теме.

Введенский отворил дверь и без всякого выражения посмотрел на гостя. Но Чаров прекрасно осознавал, что они могут быть только врагами. И лишь на этой основе выстраивать свои отношения. Других вариантов нет и не предвидятся.

Введенский провел Чарова в комнату. К своему удивлению тот увидел сидящую в кресле Веру. Он был немного с ней знаком и прекрасно знал, чья она дочь. Вот только застать ее в этой квартире он никак не ожидал.

Чаров нерешительно остановился посередине комнаты.

- Я надеялся, Марк Вениаминович, что у нас будет приватный разговор.

- Приватный разговор и будет, - ответил Введенский. - У меня от Веры нет секретов. Быть может, вам неизвестно, что она моя жена.

- Ничего не слышал про вашу свадьбу.

- И не могли слышать, ее еще не было. Но свадьба - это формальность.

- И ваш батюшка, епископ Андрей так считает? - обратился он к Вере.

- Я сама по себе. Мне достаточно собственного решения.

Эта новость была для Чарова неожиданной, странно, что епископ Андрей ничего и никому не сообщил о самовольстве дочери. Но эту тему он прибережен на потом.

Чаров удобно устроился в кресле.

- Хотите, принесу что-нибудь выпить? - предложил Введенский.

- Не будем отвлекаться по пустякам, - отверг предложение протоирей. - Меня привело к вам очень важное дело. Вы не догадываетесь?

- Даже если и догадываюсь, вам все равно придется его изложить.

Но именно делать этого больше всего не хотелось Чарову. Он бы с огромным удовольствием предпочел избежать изложения некоторых деталей. Но теперь это вряд ли получится.

- Поверьте, Марк Вениаминович, я очень сожалею о случившимся с епископом Антонием.

- А откуда вы знаете, что с ним случилось?

К этому вопросу Чаров был готов. Он заранее решил: чем меньше врать, тем лучше. Обманывать следует только в ключевых точках.

- Мне об этом рассказал ваш брат. Он был потрясен случившимся. И крайне раскаивается о содеянном. Это было помутнение рассудка.

- Возможно, хотя не уверен, - сухо произнес Введенский. Он сидел напротив Чарова, положив ногу на ногу и без всякого выражения, словно на пустое место, смотрел на него. И это почему-то бесило протоирея. Жаль, что безнадежно ушло время инквизиции, с каким бы наслаждением он отправил бы этого еретика погреться на костре.

- Поверьте, я долго с ним беседовал, он сам не свой. Его буквально испепеляет чувство раскаяния.

- Я знаю своего брата, чувство раскаяния его не может испепелить. Не тот человеческий материал. Кстати, где он?

- Не знаю, он убежал и не дает о себе знать. - Это была первая ложь. Но он понимал, что, скорей всего, не последняя. - Но не о брате я хотел говорить.

- Да я в этом и не сомневался. А о чем тогда?

- То, что там дальше произошло... По словам Матвея Вениаминовича, это было чудо, на которое способен только Он.

- Он - это кто?

- Ну, зачем мы с вами играем в кошки-мышки. Мы же прекрасно знаем, что говорим с вами о Христе.

- Предположим.

- Эта история уже известна патриарху.

- С вашей подачи?

- Разумеется. Моя обязанность информировать Его Святешейство о таких случаях.

- И вы выполнили свои обязанности. Поздравляю, никогда не сомневался в вашем служебном прилежании.

Чаров уловил в словах собеседника насмешку и почувствовал, что наливается злостью. Но внешне он не позволил проявиться этому чувству даже в виде жеста.

- Не мне вам говорить, дорогой Марк Вениаминович, насколько важно это событие для христианского мира. А то, что Иисус объявился в России, дает нашей стране уникальный шанс стать еще раз подтвердить свою высокую духовность.

- А вы не допускаете мысль, что если Иисус действительно тут появился, то не по причине особой нашей духовности, а как раз наоборот, что Он считает, что мы больше других отошли от Его идеалов.

- Это Его мнение или ваше?

- Не стану отвечать на этот вопрос.

- Хорошо, - вздохнул Чаров, - но в любом случае мы должны организовать Ему торжественную встречу.

- С почетным караулом, эскортом при проезде по улицам, торжественным приемом, который закончится большим обедом, - уже не скрывая иронии, проговорил Введенский. - А заведовать протоколом будете, естественно, вы.

- Мне не нравится тон нашей беседы, - заявил Чаров. - Мы обсуждаем важнейшие для всего мира вопросы, а вы ерничаете.

- А вы, Валериан Всеволодович, не задаете себе вопрос, почему Иисус не захотел встречаться ни с патриархом, ни с другими иерархами нашей церкви? - вмешалась в разговор Вера.

Чаров повернул голову в ее сторону.

- Почему же?

- Разве не ясно, он осуждает их деятельность. Он не считает нашу церковь вполне христианской.

- Какая же она является по вашему мнению?

- Речь сейчас идет не обо мне.

- Вера права, - произнес Введенский. - Не уверен, что Иисусу есть о чем говорить с патриархом.

- Но это просто безумие! - воскликнул Чаров. - Если у Него есть претензии к церкви, Он должен их изложить.

- Вряд ли речь идет просто о претензиях.

- О чем же?

- Я не считаю вправе говорить за Него.

- И все же буду вам безмерно признательным, если вы выскажите собственное мнение.

- Мне кажется, речь идет о полном неприятии.

Какое-то время все молчали, каждый переваривал произнесенные здесь слова.

- Если дело так обстоит, как вы говорите, Марк Вениаминович, то встреча с патриархом становится еще более настоятельной. Это будет великим событием для всех нас.

- А вы не боитесь? - едко спросила Вера.

- Даже если и страшно, есть вещи, которые нельзя избежать. Каждый христианин должен быть готов однажды взойти на Голгофу. Для него это высшая точка, на которую способна поднять его вера.

- Возможно, - согласился Введенский, и Чаров понял, что на него произвело впечатление последняя сказанная им фраза.

- Я постараюсь организовать эту встречу, - произнес Введенский, но таким тоном, что становилось ясно, что дальнейшее обсуждение бессмысленно.

Беседа закончилась. Введенский и Чаров одновременно встали со своих мест. Перед тем, как расстаться Чаров спросил:

- Скажите, Марк Вениаминович, а почему Он выбрал именно вас как посредника?

- Я бы и сам хотел это знать. Будет возможность, спросите сами у Него.

56.

Проводив Чарова, Введенский вернулся в комнату. Вера пристально посмотрела на него.

- Ты выглядишь грустным, - оценила она.

- Ты не ошиблась. Мне грустно от того, что им стало известно о пребывании тут Иисуса.

Вера подошла к Введенскому и обняла его.

- Ты хотел владеть этой тайной безраздельно.

Введенский был немного удивлен ее проницательностью.

- Было такое желание.

- Но ты же понимал...

- Понимал, но желание все равно было.

- Что ты будешь делать?

- Как что? Сегодня сообщу Ему об этой просьбе. Я не в праве не довести ее до Иисуса. Но теперь события могут принять самый неожиданный оборот. Между Ним и этой конторой вряд ли возможно согласие. Они слишком разные, между ними историческая пропасть. Не представляю, как и о чем они могут договориться.

- Ты чего-то боишься?

Введенский ответил не сразу. Он обнял Веру и прижал ее к себе.

- Ты думаешь, Матвей сам по себе решил убить епископа Антония. Я в это не очень верю. Большая вероятность, что его надоумили. Возможно, тот же самый Чаров.

- Мой отец, кстати, никогда его не любил. Да и я тоже. Папа называл его двоедушным.

Введенский кивнул головой.

- Я всегда его таким и воспринимал. Но меня сейчас волнует другое. Наша патриархия - это по сути дела новый синедрион. А чем патриарх лучше Каиафа. Иисус им так же мешает, как и тем деятелям