Второе пришествие (СИ) - Страница 58

У Матвея не было ни малейших сомнений - епископ заслуживает только смерти. Любое другое наказание будет для него недостаточным. Вопрос в другом: кто должен выполнить приговор? Сначала он склонялся к тому, чтобы найти исполнителя. У него были по этой части некоторые знакомства, которые могли бы помочь отыскать такого человека. Но с какого-то момента в нем стала вызревать мысль о том, что это должен сделать лично сам. И чем больше он размышлял на эту тему, тем тверже склонялся к такому решению. Ведь тут замешаны еще и его родственники; и если он это совершит, то хотя бы частично искупит их вину. Да и Чаров разве не намекал ему, что патриарх одобрил бы его поступок. Впрочем, протоирей прав, даже в мыслях он не должен приплетать Его Святешейство сюда, это дело только его, Матвея. И больше никого. Так уж все сплелось в тугой узел: отец, друг семьи, родной брат. Он, Матвей, не сомневается, что такая конфигурация возникла не случайно, это знак свыше. Иначе Господь не стал бы собирать этих людей в одном месте, он бы придумал другой расклад. А этот свидетельствует об одном - именно на него Он возложил эту важную миссию. А коли так, у него нет права отказываться от нее, перепоручать другому. Конечно, в своей жизни он еще не совершал ничего подобного, но он не сомневается, что Всевышний в нужную минуту сделает крепкой и уверенной его руку. Она не подведет его в решающий момент, в этом он не сомневается.

Приняв решение, Матвей почувствовал себя гораздо спокойней. Сознание больше не раскалывалось, словно полено после удара топором, на части. Теперь оно было литым и единым, нацеленным на решение одной задачи.

Матвей зашел в магазин, долго выбирал подходящий нож. По его разумению, он должен быть не слишком большого размера, чтобы его можно было прятать в одежде, но при этом прочный и острый, чтобы вошел как можно глубже в тело.

Продавщица была несколько удивлена тем, что священнослужитель так долго и тщательно выбирает нож. Наконец, Матвей приобрел то, что ему было нужно. Поспешно вышел из магазина и поехал на вокзал.

Когда он приехал домой, то застал там много народа. Вокруг большого обеденного стола, за которым издавна собиралась их семья, сидело человек восемь. Отец был так поглощен беседой, что, увидев Матвея, лишь удивленно посмотрел на него; он явно не ожидал его появления. Зато Матвей удивился присутствию Марка, для него это стало большой неожиданностью. Он даже подумал, что следует перенести задуманное на тот момент, когда брат уедет. Но затем решил ничего не откладывать; еще неизвестно, когда судьба предоставит ему второй шанс. А сейчас он есть; епископ Антоний сидит всего в паре метров от него. Достаточно сделать несколько шагов, достать нож и...

Но совершать задуманное при стольких свидетелей Матвею не хотелось. Еще будет момент, когда они останутся один на один. Или почти один на один. А пока он стал прислушиваться к разговору. И чем больше слушал, тем сильней, как комар кровью, наливался ненавистью.

К епископу Антонию прибыла делегация священнослужителей откуда-то издалека. Но они уже прослышали о его демарше и выражали солидарность с ним. По их словам, они в целом согласны с позицией реформатора; церковь давно отошла от истинного христианства, она служит не Богу, а самой себе. Вера превратилась в формальность, ее заменяют платные обряды, и для многих священников они и являются самоцелью. Ради них все и делается. А самое приятное - это подсчитывать барыши. Они готовы влиться в движение ради церковного обновления. Тем более, многие прихожане разделяют эту позицию. Они признают своим духовным лидером епископа Антония. И ждут от него пасторского наставления.

Затем заговорил епископ Антоний. Каждое произнесенное им слово высекало в душе Матвея новую искру ненависти и решительности как можно скорее с этим покончить. Епископ давал наставления, как им следует действовать, как по новому общаться с прихожанами. Обряды надо упрощать и удешевлять, а лучше делать совсем бесплатными, если есть такая возможность. Но главное в другом, надо выстраивать принципиально иные отношения человека с Богом. Они должны стать доверительными и дружескими; человек должен прекратить ощущать себя маленьким, а Его большим. Краеугольный камень нового учения в том, что человек неразрывная часть Божества, а Божество продолжается в человеке, между ними нерасторжимая связь. Это главное, именно об этом и учил Христос. А все остальное не столь существенно. В том числе и все священные книги; от того, что кто-то их вызубрил наизусть, он ни на миллиметр не приблизился к Всевышнему. Бог и человек общаются друг с другом душами, а не знаниями. Хотя они совсем не лишнее, а помогают лучше понять, осознать, прочувствовать высшую реальность. Чтобы стать священником не обязательно учиться в семинарии, духовной академии или где-либо еще, все зависит только от того, может ли выполнять роль связывающим звеном между божественным и человеческим. И во многих случаях даже можно обходиться без духовных лиц; часто именно они становятся препятствием на этом пути. И если духовник это видит и понимает, то должен устраниться. И вообще, священство - это не способ зарабатывания денег, а служение, которое в идеале должно быть бескорыстным.

Но более всего Матвея возмущала даже не проповедь епископа, а то, что его слушатели с одобрением относились к его словам, они явно находили самую короткую дорогу в их сердца. Священники без конца кивали головами, вставляли замечания. И обещали распространить новое учение среди своей паствы и коллег.

Матвей полагал, что когда разговор завершится, гости разойдутся. Но из-за стола встали не все, осталась сидеть пара с весьма странной по-восточному яркой внешностью. Епископ Антоний пошел провожать священников. Матвей хотел присоединиться к этой кампании, чтобы на обратном пути совершить возмездие. Но почему-то остался сидеть, словно бы пригвожденный неведомой силой.

Пока епископ отсутствовал, отец, Марк и эта пара о чем-то негромко переговаривались. Матвей вполне мог слышать их разговор, но он был так взволнован, что был не в состоянии на нем сосредоточиться. Даже когда отец обратился к нему, он услышал его голос с третьего раза.

- Матвей, ты хорошо себя чувствуешь?

Чтобы дать ответ на столь не сложный вопрос ему пришлось сосредоточиться.

- Да, хорошо, а почему спрашиваешь?

- Ты какой-то странный. - Отец Вениамин пристально посмотрел на сына. - У тебя все в порядке?

- Да, в порядке. А у вас?

- У нас, как видишь, жизнь кипит. Каждый день - новая делегация. Обращение Антония вызвала огромный отклик и среди верующих и не верующих. В том числе и среди политиков, общественных деятелей, представителей мира искусств. Я и не представлял до этого, как много людей у нас думают сходным образом. А ты тогда, между прочим, уехал, ничего не сказав, как относишься к поступку Антония. Я понимаю, что учитывая твой официальный статус, тебе сложно открыто выражать свое мнение. Но мне отцу, ты можешь шепнуть на ушко.

- Затем и приехал, дабы поговорить на эту тему.

Отец Вениамин удовлетворенно кивнул головой.

- Я знаю, как тебе трудно начать такой разговор. Но ты же понимаешь, насколько он назрел.

От ответа Матвея избавило возвращения епископа. Он источал такой довольный вид, что рука Матвея невольно двинулась к месту, где лежал нож. Нет, еще рано, остудила его мысль.

- Вы видели, что происходит, просто паломничество, - довольно проговорил епископ Антоний. - Бросил камень, а он вызвал камнепад. И дальше все пойдет уже само собой. Я даже и не особенно нужен.

- Ты не прав, - возразил Отец Вениамин. - Без лидера любой камнепад скоро прекращается. Да и камни обычно летят не туда. Ты очень нужен. К тому же все признают твое лидерство. А вы что думаете, Учитель?

- Очень важно, чтобы во главе любого движения стоял человек с чистой душой и ясным умом. Ведь любой лидер - это отчасти Бог, - проговорил Иисус. - Он ведет за собой людей, а они верят ему, что идут по верной дороге. Сколько же было тех, которые вели не туда. Причем, нередко это продолжалось столетиями. Нельзя слишком долго идти по одной и той же дороге; даже если поначалу она вела по верному пути, то со временем происходит от него все большее отклонение. И из этого правила почти не бывает исключений.