Второе пришествие (СИ) - Страница 47

- Нет, ничего. - Вера вопросительно посмотрела на него. - А почему спрашиваешь?

Но отвечать на этот вопрос Введенскому не пришлось, так как показался его дом.

40.

Стемнело. Введенский подошел к окну и посмотрел на улицу. Он жил на двенадцатом этаже, и обзор был замечательным, видно было далеко. Внизу мчались машины, немного поодаль сияли огни реклам. Но всего этого он почти не замечал, так как целиком был поглощен собственными размышлениями. Он никак не мог до конца понять, что же сейчас происходит между ним и Верой. И это сильно мучило его.

С того момента, как они вернулись в квартиру, между ними что-то тут же неуловимо изменилось. Вера вдруг стала вести себя крайне сдержанно, если не замкнуто, обособилась от него, словно бы возведя между ним и собой незримую стену. Она села в кресло, поджав ноги, и погрузилась в себя. На все его попытки завязать разговор отвечала односложно. Не то, чтобы она проявляла по отношению к нему враждебность, но и стремление поддерживать контакт не наблюдалось. Введенский гадал о причинах такого поведение Веры, но так ни к какому конкретному заключению не пришел. Он прекрасно знал, что у нее не простой характер, что она может быть разной. Но ведь они за последние несколько часов продвинулись в их отношениях сильней, чем за целый год до этого. И вдруг снова облом. И главное, не понятно, по какой причине. Он прекрасно осознает, что ей не просто перейти через некую черту, которую она сама когда-то и прочертила. Но ведь только что в машине она почти это сделала. А тут снова далеко отступила за нее? Или проблема в чем-то ином? У такого человека, как она, могут появляться самые неожиданные поводы для того, чтобы мгновенно и круто изменить свой образ мысли. Он никогда не мог до конца в них проникнуть, всегда что-то оставалось за краем его понимания. Это его одновременно восхищало и пугало. Восхищала ее неповторимость и невозможность свести личность Веры к некому набору простых представлений, пугало тем, что он боялся, что так и никогда до конца не познает ее. И теперь, кажется, его плохие предчувствия сбываются.

Погрузившись в свои размышления, Введенский потерял представление и о том, что происходит вокруг него, и о том, сколько времени пребывает в этой позиции. Внезапно он ощутил легкое к себе прикосновение. От неожиданности он даже вздрогнул. Он резко обернулся; Вера стояла рядом с ним и , не отрываясь, смотрела на него. Ее руки лежали на его плечах.

- Я наблюдала за тобой, - произнесла она. - Ты стоял неподвижно у окна почти час.

- Неужели час? - изумился Введенский.

Вера кивнула головой.

- Пятьдесят пять минут, - уточнила она. - Я засекла время.

- Вера, я думал о нас с тобой.

- Я в этом и не сомневалась.

- Мне не понятно...

Девушка приставила к его губам палец.

- Я все знаю, не надо продолжать. Просто я все это время думала и вспоминала. Я начала со своего детства и дошла до сегодняшнего дня. Надо было пройти по всей временной цепочке. Знаешь, какой главный вывод я сделала?

- Нет.

- Я никогда не была самостоятельной, все мысли мне были внушены другими, все решениями я принимала с подачи других. Ты понимаешь, о чем я?

- Догадываюсь, - не совсем уверенно произнес он.

- Если это мысли были не мои, если по сути дела не я принимала решения, а лишь только думала, что это делаю я, значит, все это было не правильным, я действовала, словно под гипнозом. Тебе не кажется, что подавляющее большинство людей все жизнь под ним проводят. Мы все ужасно не самостоятельными.

- Но, Вера, разве именно это не пытался тебе я подспудно внушить все годы нашего знакомства.

- Наверное, пытался, но я этому упорно сопротивлялась, - задумчиво протянула девушка. - Но отныне этому приходит конец.

- Даже не представляешь, как я этому рад.

- Почему же, вполне представляю, - усмехнулась Вера. - Пойдем.

- Куда?

- В постель, заниматься сексом. Разве ты не хочешь лишить меня невинности?

От изумления Введенский на несколько мгновений потерял дар речи.

- Ты действительно этого хочешь? - наконец спросил он.

- Не хотела бы, не предлагала, - резонно возразила Вера.

Внезапно Введенский ощутил, что вот-вот заплачет. То ли от неожиданности, то ли от радости, то ли от другой причины.

- Идем, - сказал он. - Даже не представляешь, как я счастлив.

- Но почему же, представляю, - засмеялась Вера.

41.

- Ты сошел с ума!

- В чем же ты усматриваешь мое сумасшедшие?

- То, что ты намерен совершить, безумие. Да и ты это сам знаешь не хуже меня.

- Нет, не знаю. Я так вообще не считаю. Как раз тот поступок, который я хочу совершить, свидетельствует о моей нормальности.

- Твои тезисы абсурдны, их никто не примет.

- А вот этого заранее знать невозможно. Вспомни Лютера, разве кто-то мог поверить, к чему приведет его поступок. А ведь какие последствия он вызвал!

- Тебе не дают покоя его лавры.

- Тебе известно лучше других, что это не так. Просто в прошлом я ищу примеры для подражания. Они укрепляют мой дух.

- Значит, ты признаешься в том, что не уверен в себе.

- Я уверен в правильности своих намерений. Но я не могу быть уверен, что они дадут тот результат, на который надеюсь. Это знать может только Бог. Но это не означает, что я не должен так действовать.

- Ты же понимаешь, это приведет только к катастрофе.

- Возможно. "Если мне скажут, что завтра наступит конец света, то ещё сегодня я посадил бы дерево" Это произнес Мартин Лютер. Тебе не кажется, что это замечательные слова?

- Кажется. - Отец Вениамин тяжело вздохнул и вытер вспотевший лоб платком. Он выглядел таким растерянным, что епископу Антонию стало его жалко. Но отступать от своего плана он не собирался. Он слишком долго и тяжело шел к этой цели, сколько сомнений преодолел. А теперь, когда осталось сделать последний шаг - отказаться от него? Ни за что и никогда.

- Ну, посмотри, Веня, разве я не прав? - постарался как можно мягче произнести епископ Антоний. - Все это назрело очень давно. Даже не рискую, сказать, когда.

- Но последствия, последствия...

- Мы не должны думать о них, мы должны думать о том, чтобы сделать то, что нам велит Господь.

- Но откуда ты знаешь, что Он велит именно это?

- Иначе Он бы меня не вел все это время таким путем.

Отец Вениамин снова тяжело вздохнул. Он уже понял, что ему ни за что не переубедить старого друга. Остается либо последовать за ним, либо раз и навсегда разорвать всякие связи. Третьего не надо.

Он посмотрел на епископа.

- Я хочу еще раз посмотреть твои тезисы. А потом мы тщательно обсудим каждый из них.

- Согласен, - едва заметно улыбнулся епископ Антоний.

Отец Вениамин сел за стол, придвинул к себе лежащие на нем отпечатанные на принтере листки. Несколько секунд он сидел неподвижно, его глаза были устремлены в сторону от текста. Он поймал себя на том, что ему страшно его читать, даже, несмотря на то, что один раз он уже делал это. Но с другой стороны он был согласен едва ли не с каждым словом. "Странная вещь, - невольно подумал он, - я боюсь прочитать то, о чем размышлял сам много раз и приходил к схожим заключениям. И особого испуга не испытывал. Но когда все это написал другой человек, мною завладел едва ли не панический страх".

Отец Вениамин посмотрел на друга и по выражению его лица увидел, что тот прекрасно понимает, какие чувства и мысли его обуревают. Он склонил голову и стал читать.

"14 тезисов по обновлению и реформированию христианской церкви.

1. Христианская церковь должна следовать духу учения, а не букве учения.

2. Задача церкви и священника не превратить человека в своего прихожанина, а помочь ему найти путь к Богу, даже если он противоречит устоявшимся канонам.

3. Священники не должны возвышаться над паствой, а должны быть помощниками в обретение духа божьего.