Второе пришествие (СИ) - Страница 41

Но ощущение своего преуспевания укрепляла психологическую устойчивость Чарова, он чувствовал еще большую уверенность в себе, и это ему безумно нравилось. Его переполняло ощущение тайного превосходства над другими. И даже когда он понимал, что это чувство мешает его работе, верно оценивать ситуацию, все равно не мог от него отказаться. Да и не особенно-то хотел, уж слишком оно было приятным. Поэтому соглашался даже на то, что оно иногда мешает его делам, затрудняет достижение нужного результата, так как отвлекает в сторону.

Но сейчас, когда он мчался на встречу с епископом Антонием, никого превосходства по отношению к нему не испытывал. Это даже удивляло и в какой-то мере огорчало его, так как протоирей предчувствовал, что это будет осложнять общение с ним. А он очень хотел ощущать преимущество именно над этим человеком. Чаров знал, что он является одним из самых умных и образованных среди всех церковных иерархов. Таких полемистов может быть, в церкви сегодня больше и нет. Не случайно его отправили, как можно подальше от Москвы, так как ни у кого не находилось достаточно аргументов противостоять ему. Хотя это была все же не главная причина, но она вытекала, в том числе и из этих его способностей. И сейчас Чаров предчувствовал, что ему предстоит не простой разговор. Он не их тех, кого можно легко победить. Да и вообще возможно ли это сделать? Не нужно ли применять к этому человеку иные методы? Эта мысль бродила в его голове все последнее время. Ему очень хотелось обсудить ее с патриархом, но пока никак не удавалось найти приемлемую словесную форму, чтобы ее облечь в надлежащий вид. А говорить прямо - значит, испортить в глазах святейшего свою репутацию. А он, Чаров, столько приложил усилий для ее создания. И все погубить одной беседой. Нет, с таким поворотом событий он никак не может согласиться. Нужно искать обходные пути. Весьма вероятно, что предстоящая беседа с епископом как-то поможет ему. Этот человек появился тут неспроста; те, кто знают его, понимают, что он преследует большую цель. Помешать ее реализации - его, Чарова, первейшая задача. И тогда перед ним откроются такие перспективы, что только от одних мыслей о них начинает кружиться голова. И это не его домыслы, об этом ему намекнул патриарх. Он же не случайно подчеркнул особую важность этого поручения.

А затем как бы в дополнении между ними состоялся очень короткий, но и очень странный разговор, который с этого момента без конца крутился в голове Чарова. Он уже намеревался покинуть кабинет патриарха, когда тот остановил его странным, приглушенным голосом.

- Подождите еще пару минуточек, Валериан Всеволодович. Вы ничего не слышали?

- О чем конкретно? - спросил Чаров.

- То, что произошло в очереди желающих поклониться шарфу Богородицы.

Чаров насторожился. Опыт однозначно подсказывал ему: если патриарх упоминает об это событии, значит, оно весьма важное. Как печально, что он не слышал ничего о нем. Это его огромное упущение.

- Извините, я не слышал, - вынужден был он признать свое неведение.

Несколько секунд патриарх пребывал в нерешительности, раздумывая, посвящать ли подчиненного в эту историю?

- Когда люди стояли в очереди, появилась весьма большая группа людей не здешнего вида. Они стали уговаривать верующих разойтись, аргументируя это не подлинностью реликвии.

- Стоит ли придавать этому большое значение, такие инциденты происходят не так уж редко.

Патриарх, соглашаясь, кивнул головой.

- Да, такое случается и особого удивления не вызывает. Но тут есть одна особенность, один из той группы - опрошенные паломники считают, что он у них главный - заявил, что он Иисус Христос.

Какое-то время Чаров сосредоточенно молчал, обдумывая, какой должна быть его реакция на это сообщение.

- Скорей всего он сумасшедший или мошенник. А остальные его соучастники.

- Возможно. Это первое, что приходит на ум. Если бы не некоторые странные обстоятельства.

- Могу я узнать про них?

- Всю группу вместе с предводителем арестовала полиция.

- Так в чем же тогда проблема?

- В том, что после того, как их погрузили в полицейский автобус, их следы исчезают. Я просил начальника московской милиции проверить, что произошло дальше?

- И что же? - Чаров невольно затаил дыхание.

- Эти люди исчезли таинственным образом из поля зрения. Как будто бы испарились. Автобус их куда-то повез, но неизвестно, куда привез.

- А автобус тоже исчез?

- Нет, автобус стоит там, где ему и положено, возле полицейского участка.

- Значит, и они там.

- Их нет там. И никто не помнит об их пребывание в этом участке. Как нет никаких записей на сей счет.

- Но такого не может быть!

- Не может, - согласился патриарх. - Но есть. Попробуйте, Валериан Всеволодович, что-то разузнать по вашим каналам. Меня не покидает предчувствие, что это может быть более чем важно.

- Но вы же не верите...

- Я верю только в господа нашего Иисуса Христа. А в данном случае я хочу знать, кто эти люди и что произошло, куда они исчезли? Вы понимаете меня?

- Разумеется, разве было когда-то, когда я вас не понимал, Ваше Святейшество.

- Пока таких случаев не было. Надеюсь, не будет и впредь, - проговорил патриарх таким тоном, что Чаров понял, что аудиенция завершена.

Приближаясь к дому епископа, Чаров снова и снова возвращался к этому разговору. Он сам не знал, почему, но не мог отделаться от мысли существования какой-то связи между тем самозванцем, как он стал для себя называть того человека, объявившего публично, что он Иисус Христос, и тем, к кому он сейчас направлялся.

Чаров еще ни разу не был у епископа дома. И сейчас удивлялся, какая маленькая квартирка у него. Две небольших комнаты, тесная прихожая. Он попытался припомнить - кто-то проживает еще в таких условиях из иерархов его ранга. Но так и не сумел.

- Мир вашему дому, - поздоровался он.

И услышал в ответ:

- С миром принимаем.

Посмотрим, какой у нас получится мир, усмехнулся про себя Чаров.

Они расположились в небольшой комнате, судя по ее обстановке она выполняла почетную роль кабинета хозяина квартиры. Епископ Антоний молча сидел в кресле всем своим видом демонстрируя, что не имеет желания первым начинать разговор. Чаров знал, что этот человек не любит его, да и сам относился к нему точно так же. Если не хуже. И это не может не мешать общению между ними.

- Я к вам приехал по просьбе патриарха, - произнес Чаров.

- Я так и полагал, - откликнулся епископ. И снова замолчал. Точнее, это было даже не молчание, а отчуждение от собеседника. И это сильно раздражало Чарова. Но он давно научился не показывать свои истинные чувства, так как прекрасно понимал, что это один из залогов успеха.

- Патриарх удивлен, что вы без его дозволения покинули место своего служения и приехали в Москву.

- Это действительно так, но я тут скорей всего ненадолго. А за себя я оставил отца Варлама. Он прекрасно справится с нелегкими обязанностями епископа. Хотел бы обратить внимание Его Святешейства на этого человека, очень достойный и способный пастырь.

- Всенепременно это сделаю. Достойные и способные пастыри нам очень нужны.

Епископ Антоний в знак признательности наклонил голову. Чаров же ощутил недовольство собой; пока этот разговор скорей напоминает тренировочный поединок деревянными мечами. А должна быть схватка настоящим оружием. Этот человек очень опасен. Он настоящий враг церкви, а значит, и его враг.

- Обязан передать настоятельное пожелание Его Святешейства вернуться, как можно скорей в вашу епархию. Например, завтра. - Чаров постарался, чтобы его голос звучал бы повелительно, так как будто с ним говорит сам патриарх.

- Я непременно вернусь, но завтра никак не могу. У меня тут дела.

- А можно узнать про ваши дела, Владыка? Это интерес проявляю не я, я бы на это никогда не осмелился, я интересуюсь от имени патриарха.

Чаров помнил наставление патриарха: "Если почувствуете, что разговор становится чересчур непримиримым, скажите ему, что я жду епископа для аудиенции". Но пока об этом говорить рано, решил протоирей.