Второе пришествие (СИ) - Страница 39

Несколько секунд Иисус внимательно рассматривал этих людей. Затем решительно шагнул вперед.

- Братья! - громко воззвал он. Внезапно все находящиеся в очереди замолчали и словно по команде повернулись к нему. - Я хочу сказать вам правду. Мне все известно про шарф Богородицы, ради которого вы покинули свои дома, отложила дела и пришли сюда. Я хочу вам сказать, что у девы Марии не было шарфа. Он был изготовлен гораздо позднее. Это не что иное, как настоящий обман. Прошу вас, не поддавайтесь ему, не будьте наивными, не позволяйте, чтобы другие люди, кем бы они ни были, как бы себя не называли, манипулировали вами. Расходитесь, прошу вас, это пойдет вам только на пользу.

Первые секунды речи Иисуса все слушали его молча. Но через какое-то время вдруг раздался ропот, сначала тихий и неясный, затем все более громкий и отчетливый. Люди выражали возмущение и негодование услышанными словами. Послышались выкрики: "Это провокатор", "Пусть немедленно замолчит", "Уходи, иначе будет плохо", "Где полиция, пусть заберет его". Но Иисус не обращал на эти угрозы никакого внимания, продолжая говорить в том же духе.

Внезапно из очереди вышло сразу несколько человек, все здоровые парни и мужчины. Введенский тут же ощутил сильную тревогу, так как вид и намерения этих людей были более чем красноречивыми.

- А ну вали отсюда! - громко крикнул один из них.

То, что ситуация выходит из-под контроля, осознали не только Введенский, но и остальные спутники Иисуса, они попытались окружить его защитной живой стеной, но он не позволил им это сделать, вырвавшись из окружения. И еще громче закричал:

- Братья мои во Христе, расходитесь. Это страшный грех - потворствовать обману. Еще раз говорю: это не подлинная реликвия, а подделка. Она никому не поможет, у нее нет чудодейственной силой. Я это знаю точно, ведь это я Иисус Христос. Мне ли не знать были ли у моей матери шарф или нет? Поверьте мне, его не было.

- Он богохульник! - раздалось почти в унисон сразу несколько голосов. - Кто-нибудь, арестуйте его.

Несколько мужчин бросились к Иисусу, не скрывая своего намерения наказать ему за его поступок. Введенский и апостолы двинулись им наперерез. Завязалась потасовка. Введенский никогда не был драчуном, хотя в детстве несколько раз приходилось драться. Но в отличие от Бурцева, который умел это прекрасно делать, подобными навыками так и не овладел. И сейчас понимал, что ничем хорошим эта потасовка для него не кончится.

Ему навстречу мчался крепкий молодой парень, грозно сжимая кулаки. Введенский тоже выставил свои, но сделал это не уверенно. Они столкнулись, Введенский попытался ударить его куда-то в область плеча, но не успел, так как получил сильный удар в челюсть. И мгновенно очутился на земле.

Раздались крики: "Полиция", "Где это чертова полиция?". Полицейские появились буквально через несколько секунд. Они принялись разнимать дерущихся, но не отпускали их, а стали арестовывать. Введенский почувствовал, как оказался окольцованным наручниками. Он посмотрел вокруг себя и обнаружил, что в таком же положении находятся все апостолы. В том числе и Иисус. У него была разбита бровь, из которой стекала по лицу тоненькая струйка обычной алой человеческой крови.

32.

Их грубо покидали в полицейский автобус, и он почти тут же сорвался с места. Так как дороги в окрестности храма были перекрыты, ничего не мешало им мчаться с бешеной скоростью, словно их хотели как можно скорей отвезти подальше от храма.

Но увезли их недалеко, путь продолжался не больше десяти минут. Как грубо их затолкали в автобус, так же грубо их из него вытолкнули. Введенского взяли за руку и вышвырнули наружу первым. Он стал наблюдать за тем, как выгружали остальных.

К Иисусу подошел совсем молодой полицейский. Хотя Он не оказывал ни малейшего сопротивления, тот грубо стал выталкивать Его из автобуса. Уже на ступеньках толкнул Его так сильно, что Иисус пролетел несколько метров и упал на асфальт. Введенский бросился к Нему, помог встать. Из рассеченной губы текла кровь.

- С Вами все в порядке? - спросил Введенский.

- Спасибо, Марк, не беспокойтесь обо мне. - Иисус дотронулся до губы. - Сейчас остановлю кровь. И действительно больше кровь не шла. - Пойдемте, поможем остальным.

Полицейские продолжали свой произвол, Введенский увидел, что они с каким-то остервенением выталкивали апостолов из машины. Лишь только с Марией Магдалиной обошлись более мягко; с двух сторон взяв ее за руки, почти вынесли наружу.

Введенский ожидал, что их приведут к кому-нибудь начальнику и станут допрашивать, но всех затолкали в довольно небольшую камеру. Дверь, металлически звякнув, закрылась.

Введенский еще ни разу не сидел в тюремной камере. Из фильмов он знал, что там должны стоять в два этажа нары. Но никаких ни нар, ни лежаков не было, вообще не никакой мебели тут не было и в помине. Только пол был устлан деревянным настилом, немного повышающийся к одному краю. Введенский догадался, что он как раз и выполнял роль кровати.

Все расположились на полу. Было так тесно, что приходилось сидеть впритирку.

После пережитого шока, Введенский чувствовал себя немного спокойней. Ему даже стало интересно, как поведут в такой необычной ситуации Иисус и его соратники. Он посмотрел на Него; Иисус, как и все, сидел на полу, Он молчал. На Его лице не было никаких эмоций.

Прошло уже довольно много времени, а ничего не менялось, все продолжали молча сидеть. Введенский начал терять терпение, сколько времени все это может продолжаться. И почему Иисус никак не реагирует?

- Йешуа, надо что-то делать? - вдруг прозвучал чей-то голос.

Введенский повернул голову и увидел, что вопрос принадлежал апостолу Матвею.

- В самом деле, надо выбираться отсюда, - поддержал его Симон Кананит, прозванный Зилотом. - Еще немного и у меня истощится терпение. Тебе же это сделать пару пустяков - и мы снова на свободе.

Иисус посмотрел на него.

- Ты знаешь наш уговор.

- Знаю. Но ты же видишь, куда мы угодили. - Симон Кананит подошел к двери и несколько раз с остервенением пнул ее ногой.

Очень нетерпеливый это Симон, подумал Введенский. Впрочем, он понимал его, так как сам испытывал похожие чувства. Сидеть без дела и почти без движения было невыносимо. Сильно раздражала и бессмысленная потеря времени. Ужасно, когда нечем заняться. А ведь некоторые люди так вот проводят всю жизнь. Его вдруг охватил ужас. А если однажды и ему выпадет такая учесть. Уж лучше смерть, это хоть и страшно, зато быстро.

- Мы не можем, Симон, отказываться от нашего уговора, - возразил Иисус.

- Так что же нам тут сидеть до твоего третьего пришествия? - раздраженно бросил Симон Кананит. - Мы не должны были дать себя повязать.

- Они были нас сильней, - возразил Иисус. - Нам нужно набраться терпения. Марии тяжелей, чем нам, мы тут все вместе, а она сидит отдельно от нас.

- Йешуа прав, - произнес Матвей. - Нам нужно проявить выдержку.

- Жаль, что нас так быстро арестовали, - проговорил Симон Кананит. - Не успели как следует им разъяснить про этот шарф.

- А может, правы Павел и Петр, не стоило это все затевать, - задумчиво произнес Матвей. - Такой ли уж большой вред от того, что эти люди считают шарф реликвией. Был у твоей матери шарф, не был, что уж так от этого изменится? Если в это верят столько народу, значит, так оно и есть. Нужно ли их разуверять? Они все равно останутся при своем мнении.

- Даже если во что-то верят все, но если это неправда, такую веру нельзя поддерживать, - негромко произнес Иисус. Внезапно Он даже вскочил от охватившего Его волнения. - Не может никакая вера основываться на обмане, ничего хорошего она не принесет. Неужели никто из вас не чувствует ответственности за все то, что происходило все эти века? И когда мы здесь, можем ли поддерживать махинации лукавого духовенства? Скажите в таком случае, какой тогда смысл нашего тут пребывания? Разве не появились мы ради того, чтобы все попытаться исправить?