Второе пришествие (СИ) - Страница 37

Введенский посмотрел на Веру и обнаружил, что девушка едва не плачет. Такой он видел ее не часто, даже скорей очень редко. Она не позволяла себе таким образом выражать свои эмоции.

- Вера, что произошло?

Она посмотрела на него измученными глазами.

- Ты не догадываешься?

- Нет.

- Они проголосовали за разоблачения реликвии.

- Да, одним голосом больше прошло это решение. И я этому очень рад. Выставление реликвии - это очередной обман церкви. И вызванный им ажиотаж вызывает во мне отвращение.

- Ты только забываешь, кому поручено заниматься шарфом Мадонны.

У Введенского действительно это обстоятельство вылетело из головы, а ведь он знал, что это поручено отцу Веры. Как он мог забыть о таком!

- Забыл, - с раскаянием произнес он. - Что ты собираешься делать?

- Не представляю. - В голосе Веры зазвенело отчаяние. - Для отца - это важное поручение, знак того, что патриарх ему доверяет. Отец хочет выполнить его, как можно лучше.

Введенский знал, что между патриархом и епископом - отцом Веры в свое время возникли какие-то трения. Хотя в чем их суть, Вера то ли не представляла, то ли не хотела рассказывать.

- Скажи, какую позицию занимаешь ты в этом вопросе? - спросил Введенский.

- Неужели неясно? Я полностью поддерживаю Иисуса.

- Но что ты скажешь тогда отцу?

- Если бы я знала, что сказать.

- Чем тяжелее случай, тем предпочтительней говорить правду, какой бы тяжелой или ужасной она не казалась. Правда, оправдывает все. И в конечном итоге приносит облегчение.

- Но это в конце, Марк. А я сейчас в самом начале. Если я попрошу отца отказаться от этого поручения, он не только не согласится, но между нами разразится грандиозный скандал. Ты же знаешь его характер.

- Знаю, - грустно вздохнул Введенский. Его всегда удивляло то, что у такого человека выросла такая дочь. - Вера, не представляю, какое ты примешь решение, но ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку при любом развитии событий.

- Спасибо, Марк, даже не знаю, чтобы я без тебя делала. Девушка поцеловала его в щеку.

Введенский почувствовал, как затопила его нежность к ней. Никогда раньше он не слышал из ее уст подобного признания. Она всегда была с его точки зрения излишне гордой, независимой и что особенно огорчала его очень сдержанной в своих проявлениях к нему чувств. Значит, положение для нее действительно очень сложное.

30.

Едва ли не впервые Вера чувствовала, что не знает, как поступить. Причем, это было какое-то глобальное незнание, она перебирала в уме разные варианты, но ни один из них не просто не подходил, они все были словно бы из другой жизни. И кроме вреда ничего не могли принести.

Вера любила отца, но при этом отдавала себе отчет, что он был сложным и не всегда приятным человеком. В молодости ему пророчили большое будущее, он закончил философский факультет МГУ и кое-кто полагал, что его ждет блестящая карьера на этом поприще, возможно даже звание лучшего философа страны. Но буквально через год он сделал крутой вираж, бросил работу и поступил в духовную академию. Затем принял сан и стал рядовым священником. Впрочем, он пробыл им не очень долго, его способности были оценены, и он пошел круто в гору, но уже по другому подъему.

Вера хорошо изучила отца, в нем сочетались немало прямо противоположных качеств. Он был искренне подчас до неистовства верующим, но при этом очень амбициозным человеком. Хотя никогда на эту тему не говорил вслух, но Вера знала, что он давно мечтает стать патриархом, считая, что его способности дают ему полное право претендовать на это место. Но хотя он и входил в узкий круг руководителей церкви, пока ему никак не удавалось подняться так высоко. И особые шансы на это не просматривались. У него хватало недоброжелателей. Многие его считали не столько умным, сколько заносчивым, предпочитающим собственное общество обществу других иерархов. Вера знала это его качество, иногда он сам говорил ей про свое глобальное одиночество. Впрочем, добавлял он неизменно, это вовсе не одиночество обычного человека, так как он всегда с Богом. Одиночество - это когда человек может быть даже очень компанейским, а вот связь со Всевышним у него прервана. И все же ей было известно, что подчас отторженность от других людей вызывает у него тяжелые чувства.

Вера готовилась к разговору, но одновременно ясно осознавала, что не представляет, как с ним говорить. До сих пор они всегда находили общий язык, хотя это не всегда происходило сразу, приходилось иногда возвращаться к теме по несколько раз. Но сейчас все было иначе, она была убеждена, что никаких шансов на взаимопонимание сейчас нет. И все же она не могла отложить их диалог даже на день, времени на это уже не оставалось.

Давно Вера не направлялась к отцу с таким тяжелым сердцем. Она умела различать его настроения и сейчас видела, что он пребывает в хорошем расположении духа, что случалось не так уж часто. И ей ужасно не хотелось портить ему этот настрой.

Увидев дочь, епископ широко улыбнулся. Вере всегда нравилась его улыбка, она делала его строгое лицо сразу добрым и красивым. Она особенно любила его в эти минуты.

- Вера, рад тебя видеть, - приветствовал епископ дочь. - Что-то ты сегодня необычайно серьезна.

- Разве я не всегда такая?

- Если честно, не всегда. Хотя серьезности тебе хватает. Даже с избытком.

- Мне казалось, что в этом плане я в тебя.

- Возможно. Но это не лучшее, что досталось тебе от меня.

- Все равно я рада этому. Серьезность лучше, чем легкомыслие.

- Возможно - да, а возможно - нет. Все зависит от обстоятельств.

Эти слова немного удивили Веру, раньше он так не высказывался. Любопытно, какие причины навеяли эти слова. Впрочем, сейчас ей было не до анализа.

- Ты изменил свои представления о мире? - все же спросила она.

- Нисколько. Но с какого-то момента мне стало казаться, что в своей палитре я использую мало красок, преимущественно темные тона. А надо бы все. Ведь Господь не случайно создал такую разнообразную палитру, для того, чтобы мы ею пользовались. Но часто этого не делаем.

Эти слова обескуражили Веру, она не знала, как перейти к тому, ради чего она и затеяла этот разговор.

- Как думаешь, почему?

- Мы чересчур привыкаем все делать на одной волне. А это глубоко не правильно.

- Я тоже так считаю, папа.

Епископ внимательно посмотрел на дочь.

- Меня это радует, мне казалось, что тебе как раз этого не достает. Странно, - задумчиво произнес он, - одно время я даже полагал, что ты уйдешь в монастырь.

Этого Вера не знала, отец никогда ни о чем подобном ей не говорил.

- Ты огорчен, что я не ушла.

- Не знаю. - Он несколько секунд помолчал: - Если честно, то не очень. Я бы предпочел, чтобы у тебя была бы семья и дети. Хочешь, открою тебе великий секрет?

- Конечно, папа.

- В свое время я предлагал патриарху реформировать монашество, разрешить монахам и монахиням иметь при желании ребенка. Позволить половые отношения только для рождения детей. Бездетность - вовсе не означает особую приверженность к Богу. Дети рождают в человеке самую чистую любовь, иметь детей и любить их - это значит, приблизиться к Нему. А вот их отсутствие часто приводит к отдалению от Него.

Вера от неожиданности затаила дыхание, она впервые слышала об этом предложении отца.

- Что же ответил патриарх?

- Он был очень недоволен моей идеей. И потребовал, чтобы я никогда и никому о ней не говорил. Что я и делал?

- Почему же сейчас сказал?

Епископ с удивлением посмотрел на дочь.

- Удивительно, Вера, но сам не понимаю, что на меня нашло. - Он замолчал на несколько мгновений, Вера не отрывала от него взгляда. - Хотя это не правда, знаю. Я вчера встречался с епископом Антонием.

- Но его еже отправили на север, - удивилась девушка.

- Да, но он вернулся. Если помнишь, когда-то мы были с ним, если не приятели, то что-то близко к этому. И в свое время еще до разговора с патриархом, я поделился с ним этой моей идеей. И он горячо ее поддержал. Более того, сказал, что сам думал нечто подобное. Поэтому у меня и воскресли эти мысли. Прошу тебя, забудь тут же о них.