Всеобщая история религий мира - Страница 49
Приняв христианство в основном в IX и X в., а кое-где и еще позже, славяне, конечно, сразу же добрыми христианами не стали. Древнеязыческие верования удерживались еще долго и упорно, так что церковь повсюду вынуждена была бороться как с ними, так и вообще с тем, что на Руси называлось «двоеверием». Мы располагаем несколькими ценными свидетельствами этого и на западе, и на юге, но больше всего их сохранилось в Древней Руси XI-XIII вв. – это различные «Слова», «Заповеди», «Поучения», «Жития» (не говоря уже о более поздних).
Из этих источников можно сделать вывод о том, что у славян еще долгое время существовало поклонение камням, горам, источникам, озерам, кустам и деревьям, целым рощам, а также зверям и птицам и, наконец, огню, звездам, месяцу и солнцу. Все это – деревья, источники или горы – они чтили потому, что одухотворяли их. Славяне вкладывали в них представления о живых существах – духах, которых почитали и которых поэтому в случаях необходимости просили о помощи; их же они и благодарили и в то же время боялись, стараясь отвратить от себя их влияние.
Подтверждением того, что у славян бытовали представления о многочисленных духах и демонах, служат сообщения византийских авторов и исследования славянского фольклора. Вот, например, что пишет о верованиях славян историк Прокопий Кесарийский:
«Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу; и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещания, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу, и, избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания» (Прокопий, III, 14).
Большинство демонов у славян, по-видимому, относились к категории душ умерших предков. Все это дополняется большим количеством более поздних данных славянского фольклора, начиная с XIV и заканчивая XX веком, о множестве мелких домашних и распространенных в природе духов-демонов, многочисленные имена и существование которых с древних времен хотя и не всегда засвидетельствовано, но которых мы все же можем смело допустить, так как они зачастую являются отражением языческого культа душ умерших предков. Мы, разумеется, не можем считать языческими все отдельные имена, под которыми известны в настоящее время домовые, лесные и водяные духи и которые меняются у различных славянских народов, так как изменение их наименования могло возникнуть лишь позднее. Однако основные, связанные с ними представления, как бы эти демоны ни назывались, являются древними, языческими.
Среди этих мелких славянских духов-демонов, которые обитали в древние времена, несомненно, существовали дед и баба. Кроме них, непосредственно засвидетельствованы также див, домовой, леший, мора, вурдалак, упырь, злыден, дракон, чертенок, а также домовая змея, называвшаяся в России и Польше у боже.
На Руси засвидетельствованы еще и переплуты, берегини, вурдалаки (вовкулаки) и упыри; в Чехии XIII-XIV вв. zmeky (драконы), dίblίky (чертенята), mury (муры). Любопытны зафиксированные на Руси в XI-XII вв. представления о хороможителях – духах предков, обитающих в жилищах, где им топилась баня и разводился огонь, чтобы они могли обогреться.
В. Васильев. Русалка
Чаще же всего, уже с XI в., упоминаются берегини с переплутом, а также русалки и вилы. О переплуте, за исключением того, что древние русские христианские поучения часто запрещают приносить жертвы берегиням и переплуту и пить в их честь, нам вообще ничего не известно. О русалках мы знаем больше.
Русалки современного славянского фольклора, так же как и аналогичные украинские мавки, это души умерших девушек. Обитают они в водах и на берегах, предаваясь веселью и танцам. К человеку они относились недоброжелательно, и поэтому люди старались умилостивить их различными мелкими жертвоприношениями.
Название «русалка», несомненно, связано с названием античных празднеств роз. Праздники эти, пронизанные вакхическими мотивами, проводились летом и сопровождались драматическими сценами. Несмотря на решительное сопротивление церкви, эти празднества существовали и после принятия христианства и долго сохранялись в народе под названием русалий. Известия о них имеются в России уже с XI в., а в более позднее время они отмечены и у других славян.
Женские фигуры, выступающие на этих празднествах, очевидно, получили наименование русалок (русалка, множ. русалки), а отсюда это имя распространилось вообще на женские существа, являвшиеся персонификацией душ предков, и русалками стали называть души преждевременно умерших детей, девушек и незамужних женщин. Славяне переняли русалии лишь в конце языческого периода. Когда возникли из них представления о русалках, мы не знаем, но, несомненно, это относится к более позднему периоду. Здесь, вероятно, как и в некоторых других подобных случаях, иностранное слово перешло на нечто уже до этого существовавшее у славян.
Более древними, чем русалки, являются по своему происхождению другие существа славянского фольклора, называемые вилы. Что вилы по своему происхождению представляют собой персонификацию душ умерших предков, уже не так очевидно. Имеются также различные категории вил: наряду с водяными вилами, подобными русалкам, имеются, в частности, вилы облаков и вилы гор.
Вилы исцеляют и заколдовывают, они бывают влюблены, чувствуют зависть и похищают детей. Вообще понять их сущность исходя из чего-нибудь одного нельзя: южные славяне приписывают вилам то, что в разных местах относится к различным духам, гениям, домовым. Вилы – это девы, которые могут вести себя по отношению к человеку как дружелюбно, так и враждебно, в зависимости от его собственного поведения.
Обычно принято считать, что представление о вилах возникло на Балканах, причем довольно поздно, и отсюда литературные источники распространили его среди восточных и западных славян. Более того, ряд исследователей полагает, что и Балканы не являются их родиной. Тем не менее остается фактом то, что вилы упоминаются уже в древнейших славянских текстах как балканского, так и древнерусского происхождения, причем среди существ, в которые верил народ, они названы с такой определенностью, что трудно согласиться с мнением, что вилы на Руси существовали лишь в литературных источниках.
Вилы засвидетельствованы также и на Западе, у чехов, еще в XV в., и трудно предполагать, что представления о них пришли с Балкан, особенно если учесть, что и до сих пор в Словакии бытует верование о том, что вилы являются олицетворением душ предков. Поэтому не исключено, что славяне-язычники уже знали о вилах, и это тем более вероятно, что и название их на основании свойственного им характера существ, любящих страстные танцы, можно легко вывести из славянского языка. Если же у русского народа со временем упоминания о вилах исчезли, то, очевидно, представление о них было вытеснено каким-либо другим, скорее всего, представлением о русалках.
Языческие верования славян представляли собой мир многочисленных духов различного происхождения, которые оживляли жилища славян, окружавшую их природу и небесный мир. Некоторые из этих духов уже в раннеславянский период приобрели большее значение и почитались больше других, превратившись тем самым в богов и возвысившись над остальными духами. С этим пантеоном славяне распространились из своей прародины на новые, отдаленные друг от друга места поселения.
С течением времени славяне испытывали различные культурные влияния, способствовавшие изменению представлений о богах. Однако подробных сведений об этом ни южные славяне, ни чехи, ни поляки нам не оставили. Более достоверные известия сохранились о пантеоне восточных и балтийских славян, на которых, несомненно, сказались чужеземные влияния, в частности скандинавское, а на Руси к тому же влияние восточное и греческое. Позднее начало сказываться и христианское влияние, но оно застало язычество уже в стадии отмирания, и поэтому древняя языческая религия была затронута им в достаточно слабой степени. Значительное влияние христианства на народную веру относится к более позднему периоду.