Все правители Москвы. 1917–2017 - Страница 21

Получив от В.И. Ленина первый номер «Искры», Ногин тут же посылает свой подробный обзор газеты. Ленин откликается 5 февраля 1901 года: «Ваше внимание к «Искре» подкрепляет мою надежду, что мы будем вместе работать для нее». И такая работа вскоре наладилась. В июле 1901 года Ногин по новому подложному паспорту прибыл в Россию, чтобы в главных ее городах Москве и Петербурге продвигать к читателю новую нелегальную газету.

Подпольные кружки, митинги, стачки – стремглав мчалось время, менялись города: Екатеринослав, Ростов-на-Дону, Москва, Николаев. В начале марта 1904 года после провала николаевской типографии, Виктор Ногин под фамилией Соколова снова оказывается в заключении.

Октябрьская амнистия 1905 года опять открыла ему дорогу домой. Он снова в Петербурге, работает во главе большевистской военной организации столичного комитета РСДРП(б).

Вот как он сам рассказывал в автобиографии о своей революционной деятельности: «В августе 1906 г. был членом Московского Комитета, сперва работал в Рогожском районе, а потом стал организатором партийной работы в профессиональных союзах, был избран председателем Московского Центрального Бюро союзов. Московской организацией был избран на Лондонский съезд партии, на котором был избран членом Центрального Комитета партии, в качестве такового был арестован 1 октября 1907 г. на объявленной конференции профсоюзов и присужден к 3 месяцам заключения, по отбытии которого был выслан из Москвы и поселился в Петербурге. В апреле 1908 г. нелегально прибыл в Москву и принимал участие в I Всероссийском Кооперативном съезде, на котором и был арестован. Просидев 4 месяца в тюрьме, был приговорен к ссылке в Тобольскую губернию, по прибытии в Березовский уезд через неделю бежал оттуда. В феврале 1909 г. был арестован на границе Финляндии и к лету 1909 г. возвращен в Березовский уезд в то же село, откуда через 4 дня вновь бежал.

С осени 1909 г. до мая 1910 г. работал как член ЦК, ездил в Париж и принимал участие в последнем пленуме Центрального Комитета, избранного на Лондонском съезде и 13 мая 1910 г. был арестован, через 4 месяца отправлен опять в Тобольскую губернию, на этот раз в г. Туринск, оттуда, также, бежал через несколько дней, поселился в Туле, где производил работу по восстановлению Центрального Комитета партии».

В Туле же его арестовали в очередной раз и отправили по этапу аж в славный город Верхоянск, носивший также имя – Окоянск.

…Его ссылка кончилась раньше – по царскому манифесту ему скостили целый год.

Но в Москве жить В.П. Ногину не позволили. Он обосновался на родине жены в Саратове, где стал издавать газету большевистского направления под загадочным названием «Наша газета». После ее закрытия вместе с И.И. Скворцовым-Степановым и М.С. Ольминским создал в Москве «Литературное общество» – по сути книгоиздательскую фирму.

Февральская революция сразу востребовала Виктора Павловича, как опытного организатора и народного вожака. Он участвует в создании Московского Совета рабочих депутатов, избирается членом его исполкома и товарищем председателя. Ногин решительно стоит за продолжение забастовки, «раскачавшей» ситуацию в Москве: «Имеем ли мы право заставить рабочих сложить оружие? Забастовка – единственное их оружие, – заявляет он на заседании Московского совета рабочих депутатов вечером 2 марта 1917 года. – Сложим оружие только тогда, когда мы будем точно знать, что созыв Учредительного собрания обеспечен». На следующий день Ногин ратует за такое разделение Москвы на районы, которое было бы обусловлено расположением в городе промышленных предприятий. Он содействует освобождению из московских тюрем политзаключенных, участвует в формировании московской милиции. И каждый день выступает на многочисленных московских митингах, на рабочих собраниях, в солдатских казармах.

С первых дней мирного развития революции начался сложный процесс «притирки» Московского Совета рабочих депутатов и демократически избранного Комитета Московских общественных организаций. Нетерпеливое давление масс и их радикально настроенных представителей, возникшее двоевластие мешали формированию демократически полноценного гражданского сотрудничества, создавали предпосылки острых противостояний в рамках городского организма и управляющих структур. Проявления враждебности к классово невоспринимаемым или искусственно отторгаемым ценностям, к разъяснениям ближайшего пути развития России, даже к самим носителям культуры, представителям новых властных органов и уж тем более к людям «бывшим», «цензовым», «буржуазным», располагавшим определенной материальной базой, постепенно только обострялись и углублялись. Общественный климат отравлялся нехватками продовольствия и товаров. Трудности гармонизации общественной жизни, по существу, никем не разрешались. Советы не могли сколько-нибудь существенно повлиять на улучшение снабжения населения всем необходимым. Переломный период был очень непрост для осмысления самыми, казалось бы, подготовленными в своем социальном секторе людьми. Вовлеченность в борьбу за захват власти Советами поглощала внимание многих из них. Как человек, исповедующий принципы здравого смысла, народной нравственности, В.П. Ногин был сторонником мирных действий, сопряженных с убеждением людей в правоте тех или иных общественно-политических устремлений. Но как истый большевик, он, разумеется, демонстрировал жесткий и рельефный стиль поведения, приверженность марксизму, как единственно верной теории и руководству к практическим действиям, непримиримость к «эксплуататорам», «оппортунистам», ко всему, что противостояло завоеванию власти Советами.

29-31 марта он председательствует на первом после революции Всероссийском совещании партийных работников. Столкновения разных точек зрения на реальности текущей политики Советов помогают ему разобраться в хитросплетениях политических действий сторонников советской власти, понять, как они осознают свои цели. «Это позволяет ему остро выступить на тему об отношении большевиков к Советам на Апрельской конференции РСДРП(б): «Быть может, т. Ленин обмолвился, сказав, что диктатура пролетариата осуществляется», – говорил Ногин. – Я против той постановки, что мы уже сейчас творим социализм. Можно творить жизнь, но можно и творить легенды. Это значит – закрывать глаза на то, что есть. Нам не надо легендарных убеждений. Может быть, мы совершаем много ошибок, но наш коллективный опыт говорит, что наша работа в Совете (Московском. – Н.М.) идет совершенно верно». В резолюции конференции обосновывался лозунг: «Вся власть Советам!». Конференция выдвинула курс на мирное развитие революции, на завоевание власти Советами. Насколько будет возможно добиться того и другого, не пуская в ход какие-либо средства и орудия уничтожения противника, в тот момент никто не знал.

Ногин в этот период действует напористо. Он руководит фракцией большевиков в советских органах. На первом съезде Советов его избирают членом ЦИК. Теперь он в постоянных переездах между Москвой и Питером. Решая массу дел, он старается действовать взвешенно, искать компромиссы, не «пережимать» ситуацию. И хотя иногда слышит упреки в примиренчестве, не реагирует на них. Впрочем, реагирует – делом, идя порой на неординарные поступки.

3 июня Ногин выступает на заседании Московского комитета РСДРП(б) и говорит, что ЦК большевистской партии, не исключая перехода власти к Советам после ухода из Временного правительства кадетов, решил «держаться выжидательной тактики, никаких демонстраций не устраивать». Тем не менее, когда такая демонстрация рабочих и солдат 4 июля становится неизбежной, он поддерживает ее проведение.

Развитие революции приводит к кризису в руководстве Московского Совета рабочих. депутатов. 9 сентября его председатель меньшевик Л.М. Хинчук слагает с себя полномочия. На пост председателя Президиума Исполкома Московского Совета рабочих депутатов 19 сентября избирается В.П. Ногин.

Так совпало, что в предыдущие дни он заседал по поручению большевистского руководства в Демократическом совещании, после чего 21 сентября высказался за участие большевиков в образованном им Предпарламенте. Узнав о том, что сторонников такого участия набирается много, Ленин тут же резко высказывается за бойкот: «У нас не все ладно в «парламентских» верхах партии; больше внимания к ним, больше надзора рабочих за ними; компетенцию парламентских фракций надо определить строже. Ошибка нашей партии очевидна». Ногин соглашается с мнением о выходе из Предпарламента. Тоже малоприятный урок для ветерана рабочей партии и лидера одного из важнейших центров России.