Всё дело в пушистиках - Страница 9

А дальше понеслось! Я видел, как Лехе прилетело в живот от какого-то коренастого мужичка невысокого роста, который тоже сидел за столом с пилонцем. Мой друг скорчился от боли, но в следующий момент перехватил руку мужичка, занесенную для удара, и с силой притянув его левой рукой, правой, взяв со стола глубокую тарелку с каким-то салатом, разбил ее о голову коренастого. Тот заверещал диким голосом, схватился за лицо, и в этот момент Леха пнул его под пятую точку, да так сильно, что последний даже не знал, что зажимать в первую очередь: лицо или свою задницу? Он сделал несколько прыгающих шагов, а затем грохнулся на пол.

Кирилл пинал кого-то лежащего под столом, а амбал, когда я перевел взгляд в ту сторону, уже держал за воротники, как щенков, тех двоих, что еще давеча отбивали ему бока. Теперь же он, как бы даже не торопливо, размахивался руками во всю их ширь, а затем резко их сводил, сотрясая своих пленников лбами. Они же от каждого удара болтались беспомощно, как куклы, и могли только разве что вяло махать руками. Тот же, о череп которого интеллигент разбил свою бутылку, скакал вокруг амбала, как дикарь в своем бешеном танце, и с разных сторон пытался навешивать ему короткие удары. Но, видимо, делал он это не так эффективно, поскольку амбал уделял ему внимание не более, чем назойливой мухе.

Я же схватил первый попавшийся под руки стул и кинул его в сторону той шумной компании, которая еще недавно по очереди мяла три груди отсутствовавшей теперь девицы. Сейчас же они в растерянности вглядывались в полумрак зала, где развязывалась драка, а потому внезапно прилетевший из этого полумрака стул произвел на них сильное впечатление. Один из них едва успел закрыться руками, прежде чем прилетевший стул опрокинул его на пол, и он по ходу своего падения собрал под себя и стол, и все, что на нем стояло.

Остальные же принялись громко ругаться и побежали разыскивать обидчика, то есть меня, но почему-то путь их пролегал к барной стойке, откуда, как им показалось, и начал свой полет стул. У стойки они нашли парочку пьянчужек, которые в тот момент, когда мы зашли, толкали ползающей по стойке девушке полные трусы денег. На этих пьянчужек и обрушился их гнев: разъяренная компания принялась неистово их лупцевать, отчего те закрыли головы руками и начали что-то дико кричать, но уже вскоре их положили на пол и начали методично и сосредоточенно пинать.

Я же приходил в восторг от всего происходящего! Одним прыжком я оказался у входной лестницы и опрокинул с нее какого-то доходягу, который уже намеривался улизнуть, но не успел. Он что-то там крикнул, я же, не поворачивая его лицом к себе, саданул коленом ему под зад, отчего тот завыл и улетел на ближайший столик, похоронив его под собой. Сверху, с лестницы, сбежал вниз, очевидно, его приятель, немного более крепкий и ловкий. Первый же мой удар он пропустил мимо себя, а в следующий момент дал коленом мне под дых. Едва я скрючился, как тут же словил удар в ухо! Ошпаренный болью, я буквально озверел. Мгновенно подскочил к нему, не чувствуя его ударов по своему корпусу, и, схватив за плечи, разбил своим лбом ему нос. Пока он закрывал свое лицо, я парочкой небрежных пинков отправил его к своему приятелю, который лежал на опрокинутом столе, руками потирая свою пятую точку и мыча что-то под нос.

Я огляделся, мельком взглянув в зал. Там царил полный хаос. Дрались все, кто был внутри и кто не успел вовремя отсюда сбежать. В господствующем полумраке этого помещения я видел, как энергично и интенсивно двигалось множество фигур; я слышал звуки глухих ударов по корпусу, крики, какие-то невнятные предложения, что-то вроде: «Не надо!» и «Скоты, сейчас вы у меня огребете!» – шум бьющейся посуды и ломаемой мебели, одинокие вскрики женщин, непонятно что делающих в этом хаосе бесчинства и безудержной агрессии; чувствовал вонь потных тел, смешиваемую с кислыми винными ароматами и запахами табака и – что странно! – чего-то горелого. И в самом деле, я увидел, как кто-то вскочил на стол, затем вспышка огонька зажигалки озарила его руки и бутылку с заткнутым тряпкой горлышком. Этот кто-то поджег тряпку, а затем, размахнувшись, – тут я увидел его лицо, это был Кирилл! – кинул ее в барную стойку. Послышался звон бьющейся посуды, а затем вся стойка занялась огнем! Тут же хаос сменился паникой. И без того движущееся пространство зала стало шевелиться еще активнее, теперь уже в сторону выхода. Из дверей VIP-зала выбежали полуголые бабы и, завизжав, стремглав кинулись к выходу. Я едва успел отскочить от лестницы, чтобы меня не опрокинули, но тут кто-то своей сильной рукой схватил меня за ворот и потащил к выходу. Сначала я попробовал брыкаться, но затем этот кто-то оглянулся, и я распознал в желтых вспышках пламени лицо Лехи. Мы устремились на выход.

После душного помещения кабака, все больше нагревающегося от жара разыгрывающегося пожара, улица показалась какой-то особенно свежей. Из входных дверей валил дым, и вокруг кабака постепенно собирались зеваки, которым в столь поздний час нечем было заняться. Из входных дверей все выбегал и выбегал народ и, в основном, торопился скорее ретироваться, но при этом все же задерживался на минутку, чтобы, обернувшись, поглядеть, что же будет дальше. Так и мы остановились и несколько минут смотрели, как дым из входных дверей валил тем больше, чем быстрее из них выбегали люди, впуская в прокуренное помещение разжигающий пламя ярче кислород. Пока мы глазели на разрастающуюся трагедию, освещенные красным огнем витрин, к нам подошел Кирилл, очевидно, выскочивший с очередной порцией люда. Он остановился рядом и с секунду смотрел в том же направлении, что и мы с Лехой, а затем ткнул меня в плечо: дескать, пора! И мы не стали ждать, пока примчатся полиция и пожарные, чьи сирены уже завывали вдалеке, и быстрым шагом двинулись в сторону порта.

– Да, весело посидели, – сказал я, когда мы сели в вагон метро.

– Весело-то весело, но маловато, – пробормотал Леха.

– Что верно, то верно, – поддержал его Кирилл. – Вечно ты все рано кончаешь, – обратился он уже ко мне.

– А я тут причем? – невозмутимо ответил я. – Это все тот недоумок, который принялся на меня орать, а потом и толкать.

– Ха-ха, это точно, – рассмеялся Кирилл. – Хорошо ты его огрел!

– Ты видел?

– Конечно! Нужно быть слепым, чтобы не увидеть, как полетели его зубы!

Мы расхохотались все втроем. Полупустой вагон нес нас к порту, где нам предстояло ночевать в дешевом клоповнике, что компания снимала для нас, и где, в местных кабаках, мы рассчитывали немного «догнаться» и все-таки потискать пусть и не таких чистых и симпатичных, как в «Rabbits», но все же обыкновенных баб со всеми их прелестями, а большего нам и не нужно. Это был обычный досуг обычных работяг обычного коммерческого транспортного лайнера компании «Мерк».

– Вставай! К нам летит Верёвкин!

– Ну-у-у… Зачем так орать?!

Мощный импульс боли пронзил мозг насквозь и ударился о внутреннюю стенку черепной коробки где-то над правым глазом. Начальник станции пересадки №1 Антон Колесников поморщился и глянул мутными глазами на своего «зама», только что вошедшего в кабинет.

– Можно и потише, – ответил «зам» или, просто, главный инженер, Хнокх К. Кнавич. – К нам летит Верёвкин!